Мальчик по соседству (ЛП) полностью

- Я, никогда,- говорю я. – Оказывается оно не такое защитное.

По нескольким причинам, это сумасшедшее смешно, и я начинаю смеяться, как ненормальный.

Доктор смотрит на маму.

– Ты, хах, хочешь консультацию с психотерапевтом, Дженсин?

Она трясет головой, все еще разбитая в кресле.

– Не так необходимо.

Я прекращаю смеяться.

Она выпрямляется и поднимается с кресла.

– Дай нам пару минут, Джек, ладно?

- Это не займет много времени.

Доктор Джек какой-то там мажет чем-то мне руку, что порезы начинает жечь.

Я вздрагиваю, но не от чувства жжения в руках, а от того, что не хочу быть наедине с мамой прямо сейчас.

– Дай ему закончить, мам.

- Пожалуйста.

Доктор останавливается и смотрит на нее.

– Все хорошо, Дженсин.

Он снимает перчатки и выходит из комнаты.

Мама встает и начинает ходить из стороны в сторону, крошечная комнатка заставляет ее поворачиваться после каждых пяти шагов. Она останавливается и смотрит в потолок.

– Я ненавижу спрашивать тебя об этом. Но честно, Гейб. О. Чем. Ты. Думал?

Я вновь преодолеваю слезы.

– Я люблю ее, мама. На этот раз, я влюблен в нее.

Мама не говорит ничего долгое время, просто сидит и сжимает руки. А потом говорит:

- Как долго?

Это никогда не было двумя неделями. Никогда здесь не было слова «девушка». Черт, тут даже никогда не было секса. Это просто была Мэд. Я никогда не мог даже построить другие отношения, потому что мое сердце всегда принадлежало Мэд.

– Всегда.

Мама говорит спокойно:

- Я должна была знать.

Мэдди

Я все еще лежу в больничной койке, когда папа Гейба дотрагивается до моей щеки.

– Выше голову, малыш. Компьютерная томография хорошая. Тебе придется отказаться от тренировок на несколько недель, просто чтобы удостовериться, но все будет хорошо. Чуть больше спи по ночам впредь не пропускай завтрак, хорошо?

Он встает со стула рядом с моей кроватью, его белый халат резко падает на это место.

– Чего-то хочешь прямо сейчас?

- Нет.

Я пялюсь в пенопластовые потолочные плитки. На одном из них бледно-коричневое пятно прямо по середине. Я отвожу взгляд от них, но все эти маленькие точки и трещинки выглядят так, что в любую секунду могут упасть на меня.

- Эй,- говорит он, все еще стоя рядом с кроватью. – Нам всем еще надо много работать. Хотел бы я, подтолкнуть их, чтобы они сказали тебе раньше, но все будет хорошо, Мэдди. С тобой и твоим папой все будет хорошо, - он быстро сжимает мне руку. – Я впущу твою маму.

За несколько минут, я слышу стук о дверную раму.

Я вздыхаю:

– Войди, мам.

Без ответа, только шуршание полиэтилена. Это не мама… Я поднимаю голову по направлению к двери. Лучше бы мне этого было не делать… я кладу голову на краешек кровати. Двигаться так быстро была не очень хорошая идея.

Кейт ступает в комнату и прерывисто смеется.

– Нет, просто я.

Ее кроссовки скрипят по полу, краешек колготок порван и мотается рядом со шнурками. Она все еще одета в тренировочный костюм.

– Как ты себя чувствуешь? Доктор Нильсен сказал, что с тобой все будет хорошо.

Я натягиваю одеяло еще выше на себя.

– Он ничего не знает. Я ничего не знаю.

Кейт бросает свою сумочку на пол и передергивается.

– Боже, ненавижу запах больниц, - она садится на край кровати. – Я знаю, что произошло у вас с Гейбом.

Только упоминание его имени заставляет меня вздрогнуть.

– Я не хочу говорить об этом.

- Мэдди, это не пройдет, если ты перестанешь об этом говорить.

Она берет мою руку.

– Я тоже расстроилась, когда узнала. Прости, я не должна была сравнивать вас с Ромео и Джульеттой. Да, это отстойно, никто из нас этого не планировал, но ничего суицидального в этом нет.

- Я упала в обморок. И… Игорь спланировал это.

- Что? Ты сумасшедшая? Никоем образом...

- Я слышала его, разговор Гейба с ним в кабинете.

- Нет,- настаивает Кейт. – Зачем бы ему это делать?

- Потому что он только и заботится что о выигрыше.

- Это неправда. В любом случае, как беременность поможет тебе выиграть?

- Я не бере…

Подождите... Чертово дерьмо! Если бы я была врачом, я бы поставила неверный диагноз. Все зацепки, которые я пропустила у папы. И Кейт, нервные подергивания на отборочных. Ошибка. Они с Крисом были на самом краю не из-за колледжей или плохого катания. У нее не булимия. Я смотрю на нее.

– Ты беременна? Ох, Кейт…

- Но…,- она дрожит. – Вы делали выбросы… и канун Нового Года… ты и Гейб…

- Вот, что Игорь планировал. Гейб спал со мной. Конечно, он не хотел меня обрюхатить. Он бы убил Гейба, если бы он забыл о презервативах, и даже дал ему целую коробку.

Кейт смотрит прямо на меня.

– Ты видела, как он давал их Гейбу?

- Нет, но он сказал мне, что пойдет к Игорю в кабинет. Я знаю, они были даны ему.

- Это были «Trojans», так?

Я киваю Кейт.

– Да. Как ты…?

- Потому что Игорь дал их Крису после того, как разнес его, после того, как поймал нас, когда мы дурачились. Он не хочет, чтобы мы были вместе вне льда, и тем более он не хочет, чтобы это делали и его звездные ученики. Все чего он когда-либо хотел, это какой-то драмы перед главными соревнованиями и достаточно маленьких фигуристов для детской группы, все.

- Кейт, у Гейба была коробка.