Мы с Гейбом заканчиваем разминку и направляемся к бортикам. Я отскакиваю в сторону в тот момент, когда Гейб по-хоккейному останавливается и ледяная стружка из под его коньков, летит в мою сторону.
Я объезжаю его и посылаю снежный душ из под своих коньков. Он смеется и бросает мне мою бутылку воды. Я делаю глоток, и пью больше, не из желания утолить жажду, а из-за его усмешки.
Так продолжалось, пока позади меня не раздается щелчок от металлической защелки. Я подпрыгиваю от неожиданности, заливая воду себе за воротник. Но это движение было настолько незаметным, я быстро отворачиваюсь, до того как Гейб замечает это, и вижу, как Крис и Кейт заходят на трибуны. Выражения их лиц абсолютно одинаковые – каменные.
- Даже не скажете, где вы были?
У Криса напрягаются мышцы, когда он бросает свои чехлы на пол хоккейной площадки.
- И тебя с двух летней годовщиной!
Его лицо выглядит розовым, в сравнение с его огненно-рыжими волосами.
Он прошел мимо меня на лед.
Гейб поворачивается, будто хочет что-то сказать, но его рот так и остается открытым в молчании. Так ничего и, не сказав, он его закрывает.
На другом конце катка, Крис оттачивает Кросс-ролл[4]. Его коньки скользят друг за другом, разрезая лед с таким скрежетом, что порой не слышно музыки.
Я смотрю назад на трибуны. Там, согнувшись на лавочке, сидит Кейт, мучаясь со шнурками. Трясущимися руками, она закалывает свободные прядки своего светло-русого каре.
Гейб задает ей мой вопрос:
- Все в порядке?
Кейт выпрямляется и смотрит мимо Гейба:
- Да, - она отталкивается от скамьи. - Ребят, не хотите включить музыку?
Гейб дает ей наш тренировочный диск, вытаскивая его из тряпочной коробки позади, которую мы всегда держим закрытой. Я бросаю свою мокрую кофту на лавочку, когда Кейт направляется к музыкальному центру, а мы выходим на лед.
Со звуками хип-хопа, больше не слышно «жууух, жуух» из под лезвий Криса.
Я сажусь, притянув себя к конькам так сильно, как только могу. Хотя Крис с Кейт танцоры и совсем не прыгают, но Гейб все равно шутит над ними, когда они выполняют наш Аксель. Он имеет в виду, что их отношения похожи на попытки выполнить Аксель: вверх, а потом вниз, все очень тяжело. И так снова и снова – раз за разом.
- Сейчас это хуже, чем когда-либо.
- Я так рад, что мы не такие.
Когда пришло время, Гейб накрывает меня сзади своим телом.
- Эта классика: почему-ты-не-встречаешься-со-своей-партнершей.
Я игнорирую последние слова, просто наслаждаясь секундами нашей близости. Наша музыка начинается, и мы приходим в движение, под быстрый ритм «The incredibles». Мы в унисон плывем по катку, делая тройной синхронный тулуп,[5] прежде чем закружится в Либеле[6]. Мы наклоняемся ко льду для следующего вращения, вытягиваем ноги позади нас, и быстро кружимся. В парном вращении, я прижимаю свою ногу к голове, да я гибкая девушка.
Я вращаюсь вокруг Гейба в Тодесе,[7] мое тело выгибается до тех пор, пока я не оказываюсь лицом к лицу со льдом. Наш последний элемент, это выброс[8] в тройной Сальхов. Руки Гейба уверенно лежат на моей талии. Я взмываю надо льдом, и чувствую свободу, когда он отпускает меня. Мои руки скрещены на груди локтями вниз, ноги также скрещены. Я кружусь в воздухе, и хвост на моей голове, летает из-за вращения. Мои носки ударяются о лед, я скольжу назад с выпрямленными руками и улыбаюсь. Это приземление было идеальным, как показательное видео.
На последних аккордах, мы встаем в финальную позу. Я вздыхаю, но не с той улыбкой, которую тренер заставляет нас показывать судьям, а с той, которую они видят на каждой тренировке. Она настоящая. Мы сделали этот прогон.
- Это… было…
- Заканчиваем,- говорит Гейб, и мы выходим из позы. Он тоже тяжело дышит, обхватывает меня руками, чуть-чуть наклоняется ко мне и обнимает.
- Мы… выиграем.
Я улыбаюсь, обратно прижимаясь к нему. Если мы будем кататься, как сейчас, то да, он прав, мы победим. Забудем наши жалкие прошлогодние оловянные медали, в этом году у нас Гран-при среди юниоров.
Гейб отпустил меня так быстро, словно у меня выросли зубцы на плечах. Он встает смирно, как в армии, кладет руки по швам, вместо того чтоб поприветствовать кого-то позади нас. Это означало только одно, и я тоже встаю прямо.
Игорь скользит по льду по направлению к нам. Его черное пальто развивается позади него. Его сегодняшняя задача, разобрать наше катание, и на моем лице появляется злорадная улыбка, побуждающая его найти хотя бы одну ошибку.
Игорь останавливается перед нами, но он не улыбается. Он даже не кивает. Его рот закрыт, образую тонкую линию, лоб такой же прямой, но с морщинами.
- Будем так кататься, - его серые глаза смотрят на нас из под пушистых серебряных бровей, которые сочетаются с его меховой шапкой, - проиграем.
Я не вздрагиваю, но я чувствую, как прежде сделанный мною вздох, выходит из меня.
Глаза Игоря пронзают меня, но потом я вижу в них мягкие блики.
