Мальчик по соседству (ЛП) полностью

Она закрывает чемодан и защелкивает его, даже не замечая, что кусок одежды защемился и торчит.

– Я собираюсь в Вашингтон.

В Вашингтон?

– Ты собираешься помогать скрывать ему его косяк? Мам, он обманывает тебя! Как ты можешь…

Мама сильно меня обнимает, почти, что выбивая меня из равновесия.

– Нет, Мэдди, он не делал этого. Это не то, о чем ты подумала. Этот человек старый друг твоего отца. Он просто… помогал ему кое с чем.

- С чем?

Истина, в конечном итоге, восторжествует, но показать ее больно.

- Пожалуйста. Скажи мне правду.

Она не говорит ничего минуту, но я стою, молча, возможно она сдастся.

– Мэдди, - говорит она в конце концов, - я не могу. Тут больше, чем ты знаешь. Они начинают говорить о твоем отце перед баллотацией в президенты и, это может все разрушить.

- Секреты – это отстой.

Мама сжимает меня сильнее.

– Да уж, такова правда.

Она целует меня в щеку, сильно, потом отпускает меня и хватает свой чемодан с кошельком.

-У меня самолет, надо успеть. Я позвоню по прилету. Бери все что надо и иди к соседям. Дженсин уже ждет тебя.

К соседям? Я не могу, не сегодня. Мне нужно какое-то пространство от Гейба. Есть много вещей, которые мне нужно выяснить. Я хочу верить ему, но не собираюсь быть, как мама.

– Я просто останусь здесь.

- Нет, не хорошо.

Сколько раз я украдкой пробиралась к Гейбу, и сейчас, я не хочу идти, когда должна?

– Мне семнадцать лет, мам. Родители Кейт оставляют ее одну дома.

- Мэдди, у тебя нет выбора. Я не знаю на сколько я уезжаю, у меня достаточно всего для волнения и без того, чтобы переживать, как ты тут дома одна.

- Кейт. Я могу остаться у Кейт.

Мама целует меня в макушку.

– Это не основания для дебатов, дорогая. Это приказ.

***

Позже этой ночью, дверь в гостевую комнату с треском открывается и блондинистые волны Гейба пробираются внутрь. Он на носочках, тихо закрывает дверь позади себя. Я все еще не знаю, что делать с нами, но вдруг мне становится все равно. Если папа делает что хочет, то и я буду делать все что захочу. Когда Гейб подходит к кровати, я хватаю его за талию и подбираюсь к шнуркам его штанов.

- Воу,- говорит он. – Что ты делаешь?

Его шнурки застревают, я случайно завязала их в узел. Мои пальцы просто молятся над шнурками.

– Тебя. Я хочу тебя.

- Нет. Не сегодня ночью.

- Да почему, черт возьми!? Я думала, ты хочешь быть моим парнем.

- Да. Твоим парнем. И это больше, чем секс. Это мы, это твой отец.

Он берет мою руку в свою.

– Я не хочу этого, если это не мы. Я делал это тысячи раз до этого, но сейчас не собираюсь.

Тысячу раз до этого. Больше никаких секретов.

– Скажи мне. Расскажи мне о них всех.

- Нет, Мэд.

- Да. Мы не можем больше иметь секреты. Гейб, я не выдержу больше секретов.

- Это было до нас и, ты уже знаешь, в любом случае. Ты уже знаешь всех.

Его телефон. Я знаю. У Гейба не было секретов от меня до всего этого, даже о худших частях его прошлого.

Мы больше не говорим. У нас нет даже секса. Гейб свернулся вокруг меня.

Я никуда не собираюсь,- говорит его тело. Но мне нужно большее. Мне нужны три маленьких слова.

***

На следующее утро, новые фотографии начинают появляться везде. Папа и мама презентуют единый фронт, ну вроде счастливы вместе. Они отрицают историю о романе. Они просто позволяют сфотографировать их целующимися, и что-то, что они не позволили бы прежде. ДФК[100] Камелот на поверхности, но я-то хороший ученик по истории. Я-то знаю правду о Камелоте. 

Гейб

Три ночи, я провожу просто держа Мэд в своих объятьях. Три дня Мэд борется с деталями жизни, пытаясь спрятать, как сильно трескается облик ее родителей, который они представляют миру. Три вечера мои родители сидят мрачные и сострадательные с нами за ужином, и я понимаю, что если они не знают разгадку о нас с Мэд, они знают про Сенатора. Они знали все это чертово время.

Но как раз после трех дней, я понял, что Мэд нужно от меня. И я думаю, я готов. Время для плана Б, и первый понедельник февраля не по сезону теплый – прекрасный день.

- Это что, Игорь? Что он делает снаружи? – Мэд закрывает глаза от солнца, когда мы заезжаем на парковку катка.

- Может, наслаждается погодой?

Но КГБ не того типа. Чем холоднее, тем лучше, это зависит от того, насколько он обеспокоен. Заинтересованный, я ставлю машину перед зданием.

Груда неоново-зеленых бумажек торчит под одной рукой Игоря, а скотч под другой. Он говорит что-то, но я не могу расслышать. Что-то про шум?

Я открываю окно.

– Что случилось?

- Нет льда,- Игорь повторяет самому себе, его угрюмый вид контрастирует с жизнерадостной погодой. – Компрессор сломался. Его починят к завтрашнему утру.

Он поворачивается к нам спиной и шлепает бумажки напротив дверей в ледовый дворец.

ЗАКРЫТ НА РЕМОНТ.

- Нужна помощь?- спрашивает Мэд.

Игорь хмурится на нас поверх плеч, тряся своей рукой и пытаясь снять скотч, прилипший к перчатке.

– Нет, идите.

Он стряхивает кусочек и показывает нам.

– Прогуляйтесь.

Я закрываю окно. Звучит отлично для меня. Сейчас время осуществлять план Б.

Мэд смеется.