— Ты не думай, не было никаких конфликтов. Только… два капитана на одном мостике, это… сам понимаешь. А тут в Октябрьском ушла на пенсию директриса детдома. Начальство слышала про идеи и заслуги, про артековский опыт «уважаемого Олега Петровича», ну и вот… Для него это было очень удачно: там и квартира, и зарплата приличная, и дело знакомое… Что ни говори, а он ведь к интернатам привык все же больше, чем к отрядам вроде нашего. Там дети круглые сутки при нем, на глазах. Вроде как его собственные. Даже и Артеке было похоже… А у нас-то совсем другое. Ребята — из семей. Приходят на два три часа, да и то не каждый день. И никаких тебе отбоев и подъемов, никаких… извини уж, военный человек, но никаких казарменных порядков…
— Извиняю… — хмыкнул Соломин. — А что, Олег так и не женился?
— Да что ты! Два раза! Сперва в Красном береге, но очень неудачно… А потом уже здесь. Жена работает в Октябрьском, в библиотеке. Взрослый сын, студент в Перми…
— Трехтомная сага. «Люди и судьбы», — почему-то с печалью сказал Соломин.
— Оно так… А Толкуновы, что ж… они в чем-то прямо герои. По своему фанатики этой работы… Но знаешь, я почему-то не доверяю фанатикам. По крайней мере таким, кто ради других детей бросает своих собственных.
— Это как? — напряженно сказал Каперанг.
— Их собственные дети, дочь и сын, почему то постоянно живут в Калуге, у деда с бабушкой. А папа и мама по уши в своей научной и педагогической работе. Готовят диссертации кстати… Впрочем, я, кажется, занялся сплетнями…
— Мне так не кажется, — суховато сказал Каперанг. — По-моему, ты о наболевшем… Кстати, Аида Матвеевна заводила с тобой разговор о яхтах?
— Н-нет… Что за разговор?
— Ну, тогда и я… вынужден посплетничать… Позавчера она вдруг посетила меня в моем кабинете, в школе. Официально так. «Дмитрий Олегович, могу я попросить у вас регистрационные документы на все наши суда?» Я даже заморгал. «С какой стати у меня? Они должны быть у Дани. То есть у Вострецова. Он их сам всегда регистрировал в навигационной инспекции. Почему вы не спросите у него?» — «Но видите ли, — говорит она, — Даниил Корнеевич не занимает никакой штатной должности, а здесь такая официальная ситуация. Объединение „Солнечный круг“ ведет переучет собственности всех подведомственных ему детских клубов. То, что еще не внесено в список, теперь должно быть включено в реестр и оприходовано…»
— Й-ясно, — выговорил Корнеич и опять склонился к трубе. — Еще один финт. Чиновникам понадобился наш флот…
— Я ей говорю: «При чем здесь „Солнечный круг“. Яхты всегда были исключительно собственностью „Эспады“. Это фактически. А формально они, по-моему, записаны на частных лиц. На самого Вострецова, на Рафалова, на нескольких родителей. Так было проще, пока флотилия не имела официального статуса…» Она мне: «Но ведь сейчас такой статус есть!» — «Очень рад, — говорю, — что есть, Аида Матвеевна. Однако все эти вопросы надо решать с Вострецовым и другими флагманами флотилии…»
Корнеич сказал, продолжая смотреть в трубу:
— Фиг ей… Глянь-ка, а Словутский ведь первым вырезается к буйку. Я же говорил…
Словко пришел первым не только к обоим поворотным буйкам, но и к линии старта-финиша. Но это было еще не все! Дистанция-то не просто треугольная, а с «колбасой». Пришлось выпиливать против ветра к буйку номер два, а затем уже, раскинув пруса бабочкой, спешить в фордевинд к финишу. Лисенка Берендея теперь приторочили к штагу. Он уже не мешал, а наоборот — создавал при попутном ветре дополнительную парусность.
Кирилл Инаков так и не догнал «Зюйд», отстал на полтора корпуса. На пирсе он хлопнул Словко ладонью о ладонь.
— Вот что значит ходить под пятью парусами! Поздравляю… Давай апсель, сейчас заставлю головотяпов пришивать что надо…
«Вообще-то первый головотяп — командир», — хмыкнул про себя Словко, но не сказал, конечно. Инаков это и так знал.
Словко собрал вокруг себя троих матросов, обнял сразу всех за мокрые плечи:
— Люди, мы с вами молодцы. Давайте так же дальше…
Дальше, однако, не получилось «так же».
На своем родном «Оливере Твисте» Словко занял только третье место. Первым пришел теперь Кирилл, на «Гавроше». А вторым… второй то есть — Ксения Нессонова. На старенькой «Тете Полли». Так хитро выкрутилась, обошла нескольких рулевых, которые столкнулись у второго буйка, и спокойненько финишировала сразу за Инаковым.
— Вот и учи вас на свою голову, — пробурчал Словко с дурашливой досадой, когда сошлись на пирсе. Ксеня изобразила провинившуюся первоклассницу:
— Я больше не буду…
Дистанции были рассчитаны так, что при среднем ветре должны были занимать около часа. Однако сегодня дуло покрепче, поэтому даже самые отстающие укладывались минут в сорок пять. И до обеда флотилия успела провести четыре гонки. У Словко были первое, третье, четвертое и второе места. В общем зачете он пока «болтался» где-то между вторым и третьим местами. Но, конечно, все еще было впереди.
— Давайте пятую дистанцию! — требовали энтузиасты. — Успеем, пока дежурные мотаются с термосами. — Смотрите, как здорово дует!
