– Абсолютно серьезно. Что касается твоего вопроса, жить я буду в новой гостинице у реки. Если решишь не оставаться у Сьюзан, номер себе бронируй отдельно. Я не намерен делить комнату с полуночником.
Боб посмотрел на соседнее здание, где на террасе росли деревья. В их золотых кронах уже виднелись голые ветви.
– Надо будет привезти сюда Зака. Наверняка он никогда не видел, чтобы деревья росли на крышах.
– Можешь делать с Заком что тебе заблагорассудится. Для меня новость, что ты вообще с ним словом перекинулся.
– Погоди, вот увидишь его. Он такой… не знаю… Как без вести пропавший.
– Жду не дождусь, – сказал Джим. – И да, это сарказм.
Боб кивнул и сложил руки на коленях, терпеливо ожидая. Джим откинулся в кресле и сообщил:
– Больше всего сомалийцев в нашей стране живет в Миннеаполисе. В уборных тамошнего муниципального колледжа вечно грязища из-за того, что мусульмане моют ноги перед молитвой. Так вот, администрация приняла решение установить специальные раковины. Конечно, некоторые белые не в восторге, но в целом народ в Миннесоте вполне дружелюбный. Видимо, именно поэтому сомалийцев там так много. Я считаю, что это очень любопытно.
– Любопытно, – согласился Боб. – Я несколько раз созванивался с Маргарет Эставер, она этим тоже интересуется.
– Ты с ней говорил? – удивился Джим.
– Она мне нравится. С ней как-то очень спокойно. Короче говоря, похоже…
– Ты можешь без «короче»? – Джим выпрямился и замахал рукой. – Это дурацкое словечко тебя попросту унижает! Ты сразу как будто деревенщина!
Боб почувствовал, как у него вспыхнули щеки. Он долго молчал, прежде чем продолжить.
– Похоже, – сказал он тихо, глядя на свои руки, – самая большая проблема заключается в том, что большинство сомалийцев в городе совсем не говорят по-английски. Те же немногие, кто знает язык, вынуждены работать посредниками между городом и своими соотечественниками. И эти немногие необязательно старейшины, хотя именно старейшины у них принимают все решения. К тому же существует большая разница между этническими сомалийцами, кому важна принадлежность к тому или иному клану, и банту, которые начали появляться в Ширли-Фоллз совсем недавно. В Сомали их считают людьми второго сорта. Не думай, что они там все друзья не разлей вода.
– Ты бы себя слышал, – перебил Джим.
– И я согласен с тем, что Мэну они нужны. Но эти иммигранты – кстати, они вторичные мигранты, изначально они прибыли в другое место и потом переехали, утратив право на государственную поддержку, – так вот, эти мигранты не хотят устраиваться на работу, связанную с продуктами питания. Им нельзя прикасаться к алкоголю, свинине и всему, в чем есть желатин. Возможно, еще и к табаку. Продавщица в магазине, где я купил сигареты и бутылку вина, наверняка сомалийка. Я не сразу догадался, она была с непокрытой головой. Она не стала класть мои покупки в пакет, а сунула его мне с таким видом, будто ей предложили до говна дотронуться. Сомалийцам довольно сложно найти работу, пока они хоть немного не подучат английский. Многие неграмотны. Представь, письменность у них появилась в тысяча девятьсот семьдесят втором году. Уму непостижимо. А если годами, как они, сидеть в лагерях беженцев, какое уж тут образование?
– Может, хватит? У меня уши вянут. Ну что ты сыплешь мне этими разрозненными фактами? Как будто в Ширли-Фоллз вообще есть работа. Обычно мигранты едут туда, где работа есть.
– Я думаю, сомалийцы едут туда, где безопасно. А факты я сообщаю для твоей речи. Эти люди многое пережили, о чем тебе неплохо бы знать, даже если уши вянут. Они пережили много горя в Сомали, а потом ждали своей участи в лагерях беженцев. Просто имей это в виду.
– Что еще?
– Ты сам сказал, что хватит.
– А теперь говорю, что не хватит. – Джим поднял глаза к потолку, как будто изо всех сил старался побороть раздражение. – Надеюсь, сведения из достоверных источников. Я давно не выступал и не хочу ударить в грязь лицом. Может, ты и не в курсе, но я не из тех, кто может себе это позволить.
Боб кивнул.
– В таком случае тебе стоит знать: многие горожане уверены, что государство бесплатно выдает сомалийцам машины. Это неправда. То, что все сомалийцы живут на пособие, – правда, но лишь отчасти. У сомалийцев считается невежливым смотреть людям прямо в глаза. Поэтому многие горожане – и наша сестра яркий тому пример – считают их высокомерными и скрытными. У сомалийцев распространен бартер, местным людям это не нравится. Местные хотят, чтобы сомалийцы были им благодарны, а сомалийцы не особо спешат благодарность демонстрировать. Конечно же, случались конфликты в школах. Проблемы с уроками физкультуры. Девочки отказываются переодеваться, им нельзя появляться на людях в шортах. Но со всем этим как-то справляются. Комитеты всякие создают.
Джим вскинул руки:
– Ох, сделай милость, пришли мне информацию в письменной форме. Выдержки в сжатом виде. Я придумаю, что бы такого примирительного сказать. А теперь уходи. Мне работать надо.
