– Послушай, Зак. У твоего дядюшки Джима есть одна особенность – невозможно понять, на самом ли деле он такая скотина. Но ведет себя по-скотски он довольно часто. Со всеми, не только с тобой. Я собираюсь пойти вниз промочить горло, не хочешь прогуляться вместе со мной?
– Ты в своем уме?! – вмешался Джим. – Мы ведь говорили. Зак не выходит из комнаты. А у тебя наверняка припасена какая-нибудь выпивка. Доставай и пей.
– Наверное, эта шведка, с которой встречается твой папа, поехала в Сомали с гуманитарной миссией? – Боб сел рядом с Заком и обнял его за плечи. – Думаю, она хорошая женщина. Твоя мама тоже хорошая.
Зак чуть привалился к Бобу, и тот не стал сразу убирать руку с его плеча.
– Ей пришлось вернуться в Швецию. И всем медсестрам, которые там работали, тоже. Потому что к ним в больницу приносили солдат с отрезанными яйцами и выколотыми глазами. И еще какие-то салям… сомалийки порезали одного парня на куски большим ножом. В общем, она пересрала. Они все там пересрали и вернулись домой.
– Это тебе отец сказал? – Джим посмотрел на Боба.
Зак кивнул.
– Значит, вы с ним разговариваете?
– Переписываемся по интернету. Почти все равно что разговариваем.
Боб встал и звякнул мелочью в кармане.
– В общем, да. И когда же он тебе это рассказал?
– Давно. Когда эти начали переезжать в наш город. Он мне написал, что они с головой не дружат.
– Погоди-ка. – Джим выключил телевизор, поднялся с кровати и встал перед Заком. – Отец написал тебе, что надо бояться сомалийцев? И что они с головой не дружат?
– Не то чтобы надо бояться… – Зак не поднимал глаз.
– Громче!
Зак кинул быстрый взгляд на Джима. Боб заметил, что щеки у бедняги так и пылают.
– Он не сказал, что надо бояться. – Зак опять пожал плечами, не отрывая глаз от пола. – Только, ну, типа, что они могут быть чокнутые.
– Как часто ты связываешься с отцом? – Джим скрестил руки на груди.
– Не знаю…
– Отвечай на вопрос. Как часто ты связываешься с отцом?
– Прекрати, Джим, – тихо произнес Боб. – Мы не в суде, в конце-то концов.
– Иногда он мне часто пишет, а иногда как будто вообще про меня забывает.
Джим отвернулся и стал расхаживать по комнате.
– Полагаю, швырнув свиную голову в сомалийскую мечеть, ты думал произвести хорошее впечатление на отца.
– Не знаю я, что я думал. – Зак потер глаза. – И это не произвело на него хорошего впечатления.
– Что ж, рад слышать. Я ведь уже хотел сообщить тебе, что твой отец сволочь.
– Он не сволочь, он парню отец! – возмутился Боб. – Хватит, Джим!
– Слушай меня, Зак. Никто тут не собирается отрезать тебе яйца. Сомалийцы, которые поселились у вас, сами сбежали от тамошних зверств. Они мирные. – Джим снова опустился на кровать и включил телевизор. – Здесь тебе ничто не угрожает. Ясно?
Боб порылся в сумке, извлек бутылку вина.
– Это правда, Зак, – подтвердил он.
– Вы теперь расскажете маме? О том, что папа мне написал?
– Ты хочешь знать, объясним ли мы ей причину твоей выходки? – устало спросил Джим. – И что она сделает, если узнает?
– Наорет на меня.
– Сложный вопрос, – промолвил Джим, поразмыслив. – Все-таки она твоя мать. Ее стоило бы поставить в известность.
– Хотя бы не сообщайте ей про папину подружку. Не будете? Ладно?
– Договорились, – заверил его Боб. – Это ей знать совсем не обязательно.
– Давайте пока забудем об этом. Завтра у нас непростой день. – Джим посмотрел на Боба, откупоривающего вино, и спросил Зака: – Твой отец пьет?
– Не знаю. Раньше не пил.
– Ну, будем надеяться, ты не унаследовал генов Неряхи Боба. – Джим принялся щелкать по каналам.
– Видишь, Зак? Что я тебе говорил? Твой знаменитый дядя та еще скотина. Так это или нет, знает только его парикмахер. – Боб нашел на столе бокал, налил себе вина и подмигнул племяннику.
– Стойте-ка. – Зак быстро переводил взгляд с Боба на Джима и обратно. – Вы что, волосы красите? – спросил он Джима.
– Нет. Это фраза из рекламы, которая старше тебя.[6]
– Фух!.. Хорошо. А то это реально тупо, когда мужик красит волосы. – Зак улегся на кровать и положил локоть под голову, как Джим.
Утром Боб спустился в ресторан и принес хлопья и кофе для всех. Джим листал газеты, которые Маргарет Эставер прислала Бобу из альянса «Вместе за толерантность».
– Вы только послушайте. Всего двадцать девять процентов американцев считают, что государство должно поддерживать бедных.
– Да, я читал, – ответил Боб. – Поразительно, а?
– И всего тридцать два процента уверены, что успех в жизни определяется силами, неподвластными человеку. В Германии так считают шестьдесят два процента опрошенных.
Джим отложил газету. Зак помолчал и спросил тихим голосом:
– Я не понимаю, это хорошо или плохо?
– Это по-американски, – сказал Джим. – Ешь свои хлопья.
– Значит, хорошо, – сделал вывод Зак.
– Помни, отвечать можно только на звонки со знакомых номеров. – Джим встал: – Одевайся, Неряха.
