Через пять лет почти все одноклассники уже работали в милиции. Представьте себе картину, что во всём районе, где живёт около пятидесяти тысяч человек, закрывают предприятия, фирмы, конторы, организации. Остаются только городские администрации и отделения милиции. В городскую администрацию можно пролезть только по великому блату, который есть далеко не у всех. Да и не может же, в самом деле, администрация города вместить десятки тысяч нуждающихся в работе, если там и так на пять лет вперёд расписаны все должности вплоть до уборщиц! Иные уборщицы ждали места по пять лет, а пока работали на той же спасительной железной дороге. Или в милиции. А где же ещё, если другого выбора нет? Совсем нет.
Милицию начали потихоньку презирать. Не бояться, а именно презирать. Милиция, мол, охраняет не простых людей, а защищает вот
И как это никто из барыг у власти не додумался тогда сократить все отделения милиции, чтобы получить лишний барыш от экономии государственных средств на такую «ерунду», как правоохранительные органы? Напротив, милиции стало больше. Некоторые социологи предупреждают, что рост количества милиционеров прямо пропорционален росту преступности, а не наоборот. То есть чем больше разрастаются ряды правоохранительных органов, тем больше множится преступный мир. В 90-ые годы милиции в России стало просто-таки море. Бог мой, сколько в те годы стало милиции! Вы, может быть, не поверите, но тогда не осталось семьи, где бы не было милиционера, где бы отец, сын, брат, дядя или хотя бы племянник с кузеном не работали бы по линии МВД. Если не в милиции, то в ГАИ, ОМОНе, ЧОПе. ЧОПы эти – частные охранные предприятия, призванные защищать граждан от своих же сограждан – стали появляться, как грибы после дождя! Не было улицы, где бы можно было не встретить людей в милицейской форме, не было дома или подъезда, где бы ни жил хотя бы один работник милиции. И всё было бы прекрасно, но это никак не сократило преступность. Безработица поделила потерявших работу на два лагеря: одни занялись лихорадочными поисками новой работы, но поскольку она не существовала как таковая, то многие из них доходили до преступления в этих «поисках»; другие занялись поимкой первых. Все вроде бы при деле. Заправляющим жизнью в стране барыгам тоже вроде как спокойно: можно заняться своими прибыльными сделками по разделу и переделу очищенных от людей промышленности и природных ресурсов.
Встречались и такие парни, которые шли в милицию именно из-за обмундирования, чтобы не тратиться на одежду. И они это не скрывали, а так и говорили, что сейчас штаны не купить, а тут всё тебе выдадут, так что потом можно уволиться, и будет что носить. В милиции работали даже некоторые девушки из нашего класса.
Доходило до того, что иногда так прямо и спрашивали: «Ты по профессии работаешь или в ментуре?». По профессии работать стало трудно, даже невозможно. Вот и первая красавица нашего класса Надька Карпинская все школьные годы мечтала стать цветоводом-декоратором, закончила училище. Практику проходила в волшебном месте: оформляла клумбы в Петергофе. Прекрасная женская профессия – выращивать цветы и украшать ландшафт городов. Сторонники точки зрения, что женщина должна заниматься чем-то более жиловытягивающим, презрительно хмыкали: это тебе не чугун плавить. Но и сталевары оказались не у дел одними из первых в стране.
Надька после обучения вернулась домой: она хотела сделать цветущий сад из нашего города. Да куда там! Денег в бюджете не стало ни на самые скромные клумбы, ни на окрашивание скамеек в общественных местах. Она один сезон только высадила какие-то ромашки у городского кинотеатра, на этом её карьера цветовода-дизайнера и закончилась. Иные заражённые философией барыг даже ругали её дурой и «патриоткой хреновой», которая зачем-то вернулась в этот погибающий от барыжьих реформ город. Ведь могла бы в Питере свою красоту выгодно продать, обменять на что-нибудь съедобное или конвертируемое, пока там это ценится. А то в России уже есть такие регионы, где женская красота ни шиша не ценится, так как «оценщики» все спились и вымерли. Она и в самом деле могла бы шутя выйти замуж в Ленинграде, но подвела глупая девичья мечта сделать родной город красивым. Тут города и покрупнее нашего стали чахнуть. Они стали превращаться в какие-то неухоженные поселения, где нет ни клумб с цветами, ни тротуаров с асфальтом. Ничего лишнего, что можно было бы отодрать и выгодно продать! Да как иначе и могло быть, если всем в стране заправляют барыги?
