Мальчики с кладбища полностью

– В любом случае нам ведь нужно так или иначе зарабатывать на жизнь, поэтому женщины устраиваются на работу, где могут применить свой дар. Как ты и говоришь, у некоторых из них есть небольшой бизнес на дому, который они выдают за натуропатию. Так делала и моя мама. – Взгляд Ядриэля скользнул по фотографии мамы в рамке. Ее заволокло тенью, но Ядриэль все еще мог различить широкую белозубую улыбку. – Иногда она даже не принимала плату, хотя и платила собственным здоровьем за каждое исцеление.

– Да, точно. Чем серьезнее задача, тем больше требуется магии, а ее-то у вас и немного, бла, бла, бла. – Джулиан закивал, вспомнив их недавний разговор.

У Ядриэля скрутило живот. Во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу.

– И если переборщить с магией, то можно умереть, – сказал он, отказываясь в этот момент смотреть на Джулиана. Он почти слышал, как мозг Джулиана генерирует новую порцию вопросов, поэтому опередил его.

– А некоторые люди рождаются с малым количеством магии – а то и вовсе без нее, – продолжал он. – Как дядя Катрис…

– Высокий чел с большим носом, дисками в ушах и дурацкой прической? – спросил Джулиан.

Ядриэль нахмурился.

– И вовсе не дурацкой! – огрызнулся он. – Длинные волосы и плаги в ушах – это очень традиционно.

Джулиан ухмыльнулся. Ядриэль закатил глаза.

– В общем. Даже несмотря на то, что мы принадлежим к могущественному роду брух, который восходит ко временам еще до великих ацтеков и майя, магия Катриса настолько слаба, что он может только видеть и чувствовать духов, – объяснил Ядриэль. – Это называется dilución de la magia, что значит…

– Истощение магии, да, знаю, – перебил его Джулиан. – Сказал же тебе, что говорю по-испански.

– Короче, мой тио такой же изгой, как я, – продолжил Ядриэль. – Марица, наоборот, решила не быть брухой, но мне и моему дяде даже не дали права выбора. – Он пожал плечами. – Он понимает меня и всегда готов помочь, – сказал Ядриэль, вспоминая, как Катрис вступился за него ранее и как он пытался вразумить папу. И хотя это не сработало, Ядриэль был глубоко благодарен Катрису за то, что тот хотя бы попытался. Он был перед тио в большом долгу.

– Что ж, по крайней мере, твоя семья терпимее, чем у Флаки, – сказал Джулиан, следуя собственному ходу мыслей. – Она тоже трансперсона, но шантрапа.

– «Шантрапа»? – переспросил Ядриэль, пытаясь собраться с мыслями. Он заметил – или предположил, – что Флака была трансперсоной, но не знал, что значит «шантрапа».

– Да, родители выгнали ее, когда она рассказала им. – Он сверлил потолок взглядом. – Сначала было тяжело; она не знала, куда пойти, поэтому часто оставалась у нас. Но она нашла каких-то дальних родственников – вроде бы двоюродную сестру, – у которых теперь ночует. По крайней мере иногда.

– А что насчет Рокки и Омара? – спросил Ядриэль. – Если они от страха спрятались в подземном переходе, разве их родители не волнуются?

– Рокки живет в групповом доме[89], – сказал Джулиан так, будто это все объясняло.

– Не все приемные семьи плохие, – вынужден был возразить Ядриэль. Одна из его двоюродных сестер и ее муж были приемными родителями маленькой девочки. – Детей берут и в хорошие семьи…

– Групповой дом – не то же самое, что приемная семья, – сказал ему Джулиан. – Это просто большой дом, управляемый государством. И Рокки его терпеть не может. Слишком мало кроватей для такого количества детей. К тому же некоторые из них – настоящие мрази, – Джулиан тяжело вздохнул. – Всякий раз, когда ей нужно передохнуть, Рио разрешает ей остаться у нас. То же касается Флаки и Луки. Даже не задает вопросов – просто вытаскивает из чулана еще одно одеяло. – Его лицо смягчилось. – С волками жить – по-волчьи ныть, – вздохнул Джулиан.

У Ядриэля дернулся уголок рта:

– По-волчьи выть.

– Пофиг.

– А что насчет Омара?

– Омар – лучший, – рассмеялся он. – Самый умный в группе. Хорошие оценки. Спасает нас от неприятностей. И единственный, кого родители по-настоящему любят, – сказал Джулиан. – Но их депортировали.

Ядриэль съежился. Он подумал о депортированных брухах – брешах в их сообществе, боли, пронизывавшей множество семей и поколений, – и упрекнул себя за то, что поторопился составить мнение об Омаре.

– Но Омар родился здесь, поэтому ему не пришлось уезжать. Он хотел, но ему не позволили, – объяснил Джулиан. – Они пожертвовали всем, чтобы попасть в Штаты и дать Омару шанс на лучшую жизнь. Такой отстой. – Он медленно покачал головой. – Рио сказал, что Омар может жить с нами, хоть у нас и не так много места. Его родители стараются звонить как можно чаще, но… – Джулиан пожал плечами. – Он делает вид, будто все тип-топ, но это не так. Фейстаймиться с родителями – не то же самое, что разговаривать с ними вживую.

Ядриэлю это было слишком хорошо знакомо. А интонация Джулиана ясно давала понять, что и он знал об этом на собственном опыте.

– Ты не против, если я спрошу, что случилось с твоим отцом? – спросил Ядриэль.