Мальчики с кладбища полностью

– Я так горжусь тобой, собрино, – искренне сказал он с широкой улыбкой. – Они сомневались в тебе. – Он убрал руку с шеи Ядриэля и прижал ее к груди. – Но я знал, что у тебя получится. – Когда тио Катрис уронил руку, то оставил на груди размазанный отпечаток.

Кровавый отпечаток.

Ядриэль ахнул и вырвался из его хватки:

– Тио, что ты делаешь? – Его глаза метались по пещере. По сеноту и телам. Мигелю и Джулиану. Кинжалам и крови.

– Начинаю новую эру, Ядриэль, – сказал ему Катрис, вытянув окровавленные ладони в стороны.

Ядриэль покачал головой. Невозможно. Не может быть.

– Я не…

– Слишком долго наш род терял свою силу. Брухи – вымирающая порода, – важно сказал ему Катрис. – Это мой единственный способ вернуть силы, в которых мне было отказано. Присвоить то, что должно быть моим по праву.

– По праву? – повторил Ядриэль.

– Благодаря древним ритуалам, от которых наши предки давно отказались, я стану самым могущественным брухо, что ходил по миру живых, за несколько тысячелетий, – сказал его тио, разминая пальцы.

Дух Джулиана, лежащий рядом с Ядриэлем, за счет одной лишь силы воли встал на колени.

– Я не понимаю, – сказал Ядриэль.

– Запретный ритуал. Человеческое жертвоприношение, Ядриэль, – терпеливо объяснил он. – При участии лапы ягуара и самого Бахлама.

Сердце Ядриэля ушло в пятки.

– Ты не можешь этого сделать!

– Tranquilo, – мягко сказал тио Катрис. – Все хорошо, я должен сделать это ради себя, ради нас обоих, – подчеркнул он. – Брухи изгнали нас. Они игнорировали нас и отказывали нам в наших правах, не дав ни единого шанса. – Тио Катрис выпрямился. – Я был первенцем лидера брух, но мне было отказано в праве пойти по стопам отца. – Он посмотрел на Ядриэля с жалостью. – Никто из них не верил в тебя, Ядриэль. Твой отец и брухи никогда не понимали тебя. И даже не пытались. Ты отличаешься от них, поэтому они избегали тебя, как и меня. Но я всегда верил в тебя, – твердо сказал он.

– Тио, ты не можешь этого сделать, – пытался возразить Ядриэль, отчаянно взывая к здравому смыслу своего дяди.

– Это единственный способ, – сказал тио Катрис, жестом указывая на четыре жертвенных плиты. – Когти ягуара выкачают их души одну за другой и заключат их в этот амулет, – сказал он, касаясь головы ягуара у себя на шее. – Это медленный процесс – нужно по очереди выкачивать из каждого кровь и душу, – но скоро он будет завершен. Как только последняя капля крови упадет в сенот, придет Бахлам. В качестве награды четыре духа, заключенные в амулете, дадут мне силы, которыми наш род не обладал тысячелетиями.

Тио Катрис подошел к бурлящему бассейну, в который стекала кровь Джулиана.

– Конечно, нужно было найти жертвенные тела, но я на удивление легко подобрал людей на улице. Людей без дома и семьи. – Он вздохнул и покачал головой. – Людей, по которым никто не будет скучать.

Гнев переполнил грудь Ядриэля, почти лишив его зрения.

– Ты…

– Мне было больно использовать Мигеля, – сказал Катрис, отходя в сторону и оглядываясь на алтарь. – Но он пронюхал, чем я здесь занимаюсь, – увидел, как я тащу твоего друга через задние ворота, – и не оставил мне выбора.

Ядриэль вспомнил ту ночь, когда все почувствовали смерть Мигеля, и его поиски. Вспомнил болезненный удар в своей груди, поставивший его на колени. Вспомнил присутствие энергии в старой церкви. И понял, что Мигель все это время был у него под ногами и умирал, а вместе с ним и Джулиан.

Вот почему его потянуло в старую церковь – он почувствовал, что что-то не так. Просто не знал насколько.

Тио Катрис впервые удостоил Джулиана взглядом.

– Мне очень жаль, что именно твой друг должен завершить церемонию.

Дух Джулиана оскалил зубы, его лицо исказилось от гнева и боли. Теперь он уже был больше похож на самого себя – и кипел от злости.

– Он был с тобой все это время? – спросил Катрис, приподнимая бровь в любопытстве. – Хорошо же ты его прятал.

– Ты не можешь вызвать Бахлама! – едва не орал Ядриэль, сжав кулаки по бокам. – Если он придет из Шибальбы, то…

– Знаю, – прервал его Катрис с торжественным кивком. – Когда Бахлам восстанет, кладбище будет заполнено духами умерших брух. Он сможет сделать все, что делал в древние времена – затащит их души в Шибальбу и заточит их там на вечность. – Жестокая улыбка скривила рот тио. От нее у Ядриэля заледенела кровь в жилах. – Они будут страдать, а живым брухам придется столкнуться с последствиями своих действий. Я покажу им, какую серьезную ошибку они совершили, и не дам им пощады.

К горлу Ядриэля подступила тошнота. Он думал о своих бабушке и дедушке, тетях и дядях, маме. Все они были на кладбище, праздновали и, вероятно, беспокоились о нем. Они понятия не имели, что их ждет. Что с ними будет, если Ядриэль ничего не предпримет? Он их потеряет. Он больше никогда их не увидит.