Джо немного нервничал и не совсем был уверен, что понял, но осторожно кивнул, спустился вниз и продолжил делать приседания, прокручивая разговор в голове и пытаясь разобраться во всем.
В сентябре 1935 года Нацистская партия провела седьмой ежегодный съезд в Нюрнберге, с невероятной иронией названный «Съезд свободы». И опять отряды штурмовиков и эсэсовцев в черной форме, сотни тысяч человек, прибыли в Нюрнберг. Опять Лени Рифеншталь, которой на тот момент было тридцать три года и она была уже состоявшимся любимым режиссером Гитлера, работала там, чтобы запечатлеть это зрелище, хотя единственная пленка, которая вышла в свет об этом съезде, была короткая съемка с военной игрой. Сам Гитлер организовал игру, чтобы показать пренебрежение Германией Версальского запрета на перевооружение Германии. Через много лет, уже после войны, Рифеншталь постарается скрыть свое участие в «Съезде свободы». Это мероприятие потомки помнят не из-за военной игры, а из-за событий 15 сентября.
Съезд достиг своего апогея в тот вечер, когда Адольф Гитлер выступил перед Парламентом Германии, Рейхстагом, чтобы представить новые законы. Рейхстаг был собран в Нюрнберге впервые с 1543 года, чтобы провести – и сделать его проведение публичным зрелищем – закон, который делал эмблему Нацистской партии, свастику, официальным символом на флаге Германии. Но теперь Гитлер представил еще два закона, и именно за второй и третий законы этот съезд 1935 года запомнят навсегда и из-за которых Рифеншталь позже захочет убрать себя из истории этого события.
Закон о гражданине Рейха определял, что все граждане должны иметь национальность «германской или родственной ей крови», кто «своим поведением доказывает желание и способность преданно служить германскому народу и Рейху». По умолчанию, человек любой национальности не с «германской или родственной ей кровью», таким образом, переставал быть субъектом или обладать каким-либо статусом перед государством. Целью закона было лишить немецких евреев своего гражданства и всех прилагающихся к нему прав начиная с января 1936 года. Закон крови, который официально назывался «Закон об охране германской крови и германской чести», запрещал браки между евреями и гражданами Германии; упразднял любые подобные браки, совершенные в пренебрежение закону, даже если проводились они на территории другого государства; запрещал внебрачные сексуальные отношения между евреями и остальными национальностями; запрещал евреям нанимать немецких женщин младше сорока пяти лет в качестве домашней прислуги; и запрещал евреям вывешивать над домами принятый новый национальный флаг. Это было только начало. В следующие несколько месяцев и лет Рейхстаг добавит десятки дополнительных законов, регулирующих все аспекты жизни немецких евреев, до тех пор, пока они как нация не будут по сути объявлены вне закона.
Еще перед принятием Нюрнбергских законов все более нетерпимым становилось отношение к евреям в Германии. С тех пор как власть перешла к Нацистской партии в 1933 году, евреи были – с помощью законов, устрашения и неоправданной жестокости – исключены из работы государственных структур и любых общественных учреждений; они были отстранены от таких профессий, как, например, медицина, юриспруденция и журналистика, от участия в биржевых рынках, и им запрещалось появление во многих публичных и частных учреждениях. В каждом немецком городе и деревушке у входов в отели, аптеки, рестораны, общественные бассейны и магазины появлялись знаки «Juden unerwunscht», «Евреям вход запрещен». Если владельцем бизнеса или предприятия был еврей, то дело становилось целью для проспонсированных государством массовых бойкотов. Рядом с городом Людвигсхафен дорожный знак гласил: «Осторожно, водитель! Резкий поворот! Евреям – 120 км/ч». К 1935 году около половины евреев в Германии не имели никаких средств к существованию.
Все эти признаки расовой борьбы были очевидны во всех уголках Германии, даже в самых мирных и отдаленных. Березы и липы начали желтеть, Лангер-Зее – приобретать желто-красный оттенок в ту осень, а мужчины, женщины и дети, состоящие в многочисленных гребных клубах, все так же приходили на берега озера рано утром или по выходным, погружали свои лодки в чистую голубую воду и плавали вверх и вниз по дорожкам, как и на протяжении вот уже десятков лет. После тренировок они все еще собирались в местном ресторанчике Гастстаттен, чтобы выпить бокал пива, поесть кренделей, или отдыхали на лужайках перед эллингом, наблюдая за постройкой новых олимпийских объектов.
