Он начал с того, что убрал Джо из лодки второкурсников. Но так же, как и год назад, когда Том Боллз высадил Джо, лодка сильно замедлилась. На следующий день Джо снова сидел в лодке второкурсников. Албриксон попробовал ввести Стаба Макмиллина на седьмую позицию в лодке второкурсников, но на следующий день убрал его. Он снова попробовал высадить Джо, с тем же результатом. Он ввел Шорти Хана в лодку второго состава, где Мок был рулевым. Он пересаживал парней туда-сюда в каждой лодке. На протяжении всего марта он перемешивал составы, и потихоньку начали формироваться два ведущих претендента на статус основного состава университетской сборной: одна – запасная лодка с прошлого года – с Моком, Макмиллином и Дэем, – и лодка второкурсников все еще в начальном составе, несмотря на различные попытки Эла расформирования и улучшения ее. Оба экипажа теперь показывали впечатляющее время, но ни один решительно не мог обойти другой. Албриксону было необходимо, чтобы либо одна, либо другая команда вырвалась вперед, хотя бы ради того, чтобы избавить его от дальнейших мучений и неуверенности, но этого не происходило.
Албриксон знал, в чем была настоящая проблема. Он исписал свой судовой журнал вдоль и поперек описаниями технических ошибок, которые замечал: Ранц и Хартман все еще не сгибали руки в нужный момент гребка; Грин и Хартман слишком рано погружали весла в воду; Ранц и Лунд – наоборот, слишком поздно; и так далее. Но настоящая проблема была не в этом, не в мелких недочетах. Еще в феврале он дал интервью Джорджу Варнеллу из «Сиэтл таймс», сказав, что «выдающихся личностей в наборе этого года больше, чем в любом другом, который я когда-либо тренировал». И проблема была в том, что он был вынужден использовать слово «личности» в заявлении. Слишком часто парни соревновались не как команды, а как лодки, наполненные отдельными личностями. И несмотря на то, что он постоянно твердил о командной игре, чем больше он ругал их за отдельные технические ошибки, тем больше парни, казалось, погружались в их собственные закрытые от внешнего вмешательства миры.
Плохая погода, которая бушевала в Сиэтле с предыдущего октября, наконец закончилась после сильной метели, которая обрушилась на город 21 марта. Второго апреля теплое солнышко засияло над озером Вашингтон. На территории университета студенты поторопились покинуть затхлые своды библиотеки Сузалло и темноту комнатушек общежития, и, когда их глаза привыкали к яркому свету, искали место на траве, чтобы погреться на солнышке. Впервые с предыдущего лета парни надели спортивные майки и белые теннисные туфли. Девушки надели юбки в цветочек и гольфы до колена. Во дворе перед библиотекой расцвели вишни. Дрозды прыгали по траве, опуская головы и выискивая в земле червей. Первые в году ласточки с переливающимися разными цветами перьями кружили среди шпилей библиотеки. Солнечный свет просачивался в окна классных комнат, где преподаватели проводили нудные лекции, а студенты поглядывали наружу, на залитый солнцем двор университета.
На лодочной станции парни сняли свои свитера и растянулись на пандусе, наслаждаясь солнцем, словно гибкие, белые ящерицы. Смотритель домика каноэ отметил внезапный спрос на его лодки, и все их снимали молодые парочки. В «Дейли» заголовок гласил: «Весь университет одурманен запахом весны и любви».
Джо и Джойс были одними из первых, кто покатался на каноэ. Джойс все еще жила и работала в доме судьи и ненавидела эту работу с каждым днем все больше и больше. Джо подумал взять ее на прогулку по воде, чтобы помочь ей развеяться. Он отыскал Джойс, одетую в очаровательное летнее платье, на лужайке перед библиотекой, где она болтала со своими подружками. Он взял ее за руку, и они побежали к домику каноэ. Там Джо снял футболку, помог своей даме залезть в лодку и быстро направил судно по заливу. Он лениво проплыл среди зеленого великолепия кувшинок и бобровых запруд на южной стороне Юнион Бэй и нашел милое местечко, которое ему понравилось. Потом он поднял весла, позволив лодке свободно дрейфовать на водной глади.
Джойс откинулась назад, опустив руку в воду и впитывая лучи солнышка. Джо, как мог, растянулся на корме, глядя на прозрачное голубое небо. Время от времени лягушки квакали и шлепали в воде, потревоженные медленным приближением их каноэ. Голубые стрекозы мельтешили над головами ребят, их крылышки сухо трещали. Дрозды-белобровики висели на камышах вдоль линии берега, фыркая. Убаюканный легким покачиванием каноэ, Джо начал засыпать.
Пока Джо спал, Джойс сидела в лодке и изучала лицо молодого человека, которому полностью себя посвятила. Он стал еще привлекательнее с тех пор, как окончил старшую школу, и в такие моменты, когда он был полностью расслаблен, его лицо и хорошо сложенное тело были настолько полны грации и спокойствия, что он напоминал Джойс древние мраморные статуи греческих атлетов, которые она недавно изучала на занятии по истории искусства. Глядя на спокойно спящего Джо, ей было трудно поверить, что у него вообще когда-то были проблемы.
