– Ты же фантом, – поддел его Ренат. – Значит, не чувствуешь ни жары, ни холода. Вообще ничего!
– Ошибаешься. Хотя в чем-то ты прав… Ладно, я фантом, а ты живой человек. Замерзнешь, простудишься, возись потом с тобой…
Ренат молча уселся на место водителя, а итальянец, как всегда, развалился на заднем сиденье. Его безмятежность раздражала Рената.
«Хендай» засыпало снегом, окна обледенели. В салоне было темно. Неожиданно тишину разорвала пронзительная трель телефона.
– Связь появилась, – обрадовался Ренат, схватил трубку и в недоумении уставился на темный экран. – Не понял…
– Это звонит телефон Ларисы, – подсказал Бартини. – Она оставила свою сумку в машине.
– Черт! – Ренат поспешно достал ее смартфон и увидел номер Гены Каневича. – Алло? Я слушаю… Да, да! Говорите!.. Плохо слышно… Что?..
Голос абонента пробивался издалека сквозь сильные помехи. Ренат прижал трубку к уху, но слова и фразы были неразборчивы. Мужской басок на том конце связи то пропадал, то появлялся вновь.
– Что?.. – громко повторил Ренат. – Кто я?.. Знакомый Ларисы!.. Нет… Она занята и не сможет ответить… Что? Нет, нет… Я вместо нее!.. Да!.. Где встретимся?.. Не знаю… Нет!.. Что-что?.. Не слышу… Алло!.. Алло!..
Связь оборвалась. Сначала Ренат ждал, что Гена перезвонит, потом сам много раз набирал его номер, пока не отчаялся:
– Ни фига! Все напрасно! Антенна не берет! Мы в проклятом месте, Бартини! Лариса пропала, связь исчезла…
– О чем шла речь по телефону? – осведомился итальянец.
– Предполагаю, Гена Каневич хочет срочно встретиться с Ларисой…
– Что конкретно он сказал?
– Они с Алеком едут по кольцевой, кажется… О! – воскликнул Ренат. – Кольцевая! Мы ведь тоже застряли где-то на МКАДе. Впрочем, я не уверен.
– Возможно, наши пути пересекутся, – кивнул Бартини. – Если мы движемся по одной
Он замолчал, не желая обнадеживать Рената понапрасну. Тот воодушевился, и это уже хорошо. Произойдет встреча или нет, теперь зависит от факторов, которые не поддаются логике.
– Связь ужасная! – Гена в сердцах нажал на кнопку отбоя, отложил телефон и оглянулся на друга. – С трудом дозвонился до Ларисы… а трубку взял какой-то мужик. Типа ее приятель или хахаль. Нам с тобой без разницы! Лишь бы выйти на нее… Эй, ты меня слышишь?
Алек полулежал на заднем сиденье как мертвый. По его лицу вместо воспаленной красноты разлилась нездоровая бледность, нос заострился, глаза ввалились.
– Держись, старик, – пробормотал Гена. – Я делаю, что могу. И будь что будет… Снег валит сплошняком! Приходится тащиться со скоростью черепахи.
Такой погоды, чтобы ползти по трассе сорок километров в час, Гена не помнил. Сосредоточившись на дороге, он не сразу заметил отсутствие других машин. Видимость была практически нулевая. Но встречные огни фар должны были бы пробиваться сквозь метель. Однако не пробивались.
– Хреновые у нас дела, Алек, – сообщил Гена. – Ни черта не видать, навигатор сдох, связи нет. Ты слышишь?
Друг шевельнулся и застонал.
– Боюсь, не слышишь, – вздохнул Гена. – Видать, кошка, которая тебя поранила, была с ядовитыми когтями… Отрава попала в кровь, ты лежишь в бреду и ни фига не смыслишь в том, что творится…
Болтовня отвлекала Гену от дурных мыслей и не давала упасть духом. Он ехал вперед наугад, готовый к любому сюрпризу.
– Твоя Юко – красава! Может, у нее несколько жизней, как у кошки? Честно говоря, она поставила меня в тупик. Еще в колледже она отличалась от других девчонок… Помнишь ее мечтательные глаза, цветы сакуры в волосах?..
Поскольку Алек хранил молчание, Гена сам ответил:
– А я помню! Юко видела во мне не такого же мальчишку, как все, а инвалида. Она жалела меня. Я жутко страдал, обижался до слез. Пока не привык. Сейчас-то мне жалость по барабану. А тогда… Ну, не буду тебя грузить, старик! На фиг тебе мои проблемы?
«Бумер» на ощупь пробирался вперед, каждую минуту рискуя выехать на встречку, врезаться в отбойник или свалиться с моста. Пассажир не осознавал опасности, зато Гена в полной мере отдавал себе отчет, что они находятся на волосок от гибели.
– Не дрейфь, старик, прорвемся, – подбадривал он друга. – Где наша не пропадала?
Ему сейчас очень не хватало поддержки. Пусть бы на худой конец шаман объявился и подсказал, что их ждет. Куда качнутся весы судьбы?
Как пишут в книгах и показывают в кино, перед возможной кончиной человек вспоминает всю свою жизнь. До Гены вдруг дошло, что ему с детства нравилась Юко, – с тех пор, как он впервые увидел на школьном дворе хрупкую узкоглазую японочку с букетом хризантем в руках.
– Я тебе не говорил, что был влюблен в Юко, – признался он Алеку. – Я гнал от себя даже намек на чувства. Моя болезнь не давала мне ни единого шанса! Я вырвал надежду из своего сердца, подавил смятенные мысли. Куда мне, калеке, влюбляться? Я был уверен, что Юко не догадается… Никому бы не пришло в голову, что я…
Гена судорожно вздохнул, сдерживая слезы, и продолжил:
