А может, госпожа Зарина раньше поняла, что за девка эта Фенька, потому и привечала её… Ну да, Фенька всех слуг сдавала, ежели кто на свидание или в трактир соберётся, все сплетни госпоже пересказывала. Та после рождения господина барона совсем невыносимая стала, всё ей не так, никто не может угодить. Старший барон только мог её угомонить. Что уж он ей говорил, никто никогда не слышал, за закрытыми дверями высказывал. Так с семидневицу госпожа тихо ходила, потом снова начиналось… Пока замуж не вышла. И Феньку с собой забрала. Ох, Фенька-Фенька…
Мы зашли в комнату Агны: кровать, сундук и вешалка. Действительно, каморка… Но чистенько в ней, кровать заправлена, на подушке кружевная накидка, на крохотном окошке — вышитая занавеска. В кармане какой-то верхней одежды, похожей на фуфайку-ватник обнаружилась берестяная коробочка в тряпице. Но Агна все равно взяла другую тряпицу, как ей сказали, и вытащила, обернув ту тряпицу в новую. Отнесли свёрток барону, я сказала Агне вымыть руки с мылом, чтобы наверняка избавиться от частичек яда, если тот как-то мог на руки попасть, и та ушла. Я догнала её и попросила пока не трогать еду с ядом, закрыть её чем-нибудь, и всем сказать, чтобы не трогали. Возможно, нам потребуется для того, чтобы представить её, как доказательство покушения на барона.
— Ох, Богинюшка! Конечно, всё сделаю, маленькая госпожа! Покушение! На нашего барона! Ох, Богинюшка!
Так, под причитания, она ушла на кухню. Я снова подошла к барону и мы пошли в холл.
— Вот что ей не хватало? Георг — граф, у него поместье больше моего, и доход выше. Почему она так ко мне?
— А Ваших родителей нет?
— Они погибли, когда объезжали баронство, в горах, где шахта. Только Зарина и спаслась. Она сказала, что успела выскочить из коляски, а все: мои родители, приказчик, кучер и лошади — погибли, упав в ущелье. На ней не было ни ушибов, ни грязи, и она была совершенно спокойна, если не сказать, довольна… Целитель сказал, что это шок. Она уже была замужем к тому времени. И рассчитывала, что опеку надо мной передадут ей. Мне было 12 лет. Но отец уже написал завещание, как почувствовал, в котором передал опеку надо мной Яру и оставлял всё баронство мне. Так у неё не получилось прибрать к рукам земли баронства. Широво отродье, она убила родителей и ещё двоих разумных. Но сейчас уже этого не доказать. Но хватит того, что я это знаю. Прошу Вас, не снимайте с неё ошейник!
— А как получилось, что Яру разрешили быть опекуном, он разве женат?
— Они с Агной женаты, на этом настоял отец. Теперь я понимаю, почему. Но они не живут вместе.
— Хорошо, я не сниму. А что теперь будет? Ведь других свидетелей того, что она Вам рассказала в кабинете, нет. Я — ребёнок, мне могут не поверить. Вы хотите обратиться в суд? Я уверена, что Ваш зять чист, он ничего мог и не знать о замыслах Вашей сестры. Он был просто орудием. Это он Вас уговорил пойти с самыми преданными Вашими магами на погибель, туда, куда ему указал этот Сму. Ведь, если честно, Вашего присутствия в отряде рогайнов и не требовалось, нужны были только огневики и их десятка. Вас, по задумке, должны были сжечь вместе с Вашими подчинёнными. Теперь всё встаёт на свои места: "показать дорогу" к Океану отряду рогайнов мог один или два охотника из поселения. Почему с иноземцами шёл благородный аристократ со своим отрядом? Мы всё время, пока не взяли вас в плен думали, что Вы и Ваши бойцы — заговорщики, пошли против Императора, готовите основание для захвата его рогайнами.
— У барона отвисла челюсть и глаза были по пятаку:
— Богиня! Госпожа, Вы и правда так думали?
— Ну конечно! Я разослала послания с просьбой о помощи в 6 городов и только два откликнулись, Денедар и Знамен. Знамен далеко, мне помогали и поддерживали только Глава и командующий Денедара. Во всех остальных городах Главы отмахнулись, а из Зеленбора отправили отряд на помощь вам и рогайнам, против нас. Думаю, они тоже считают, что Вы на стороне заговорщиков, и, кстати, до сих пор так считают. Мы отправили их отряд обратно, гонцы должны сказать, что рогайны собирались из-за распрей сжечь ваш отряд, поэтому они срочно сбежали. Ну и должны были уговорить зеленборцев повернуть назад. Думаю, что завтра-послезавтра они должны вернуться в Зеленбор.
— Я не знаю, что сказать… Моя репутация загублена мной самим. Я чувствовал, что не должен соглашаться, и теперь я без вины виноватый… я только не понимаю, почему Вы мне поверили?
— Не знаю, я чувствую, что вы хороший человек и не могли пойти на подлость.
— Спасибо, госпожа Ясна!
