Я накрываю шарик рукой, и его свет, насквозь пронизав мою ладонь, поднимается вверх по руке и разливается наконец по всему телу. Ощущение мягкого тепла и удивительно, и приятно.
— Так что это за дар?
— Сфера наблюдения.
— То есть?
— Она позволит тебе стать Смотрителем.
— Ты говорил что-то про власть, это правда?
— Да.
— Так что же, когда мы умираем, мы получаем какую-то власть? Вот здорово! А что мне делать с этой сферой? Объясни!
— Ты можешь наблюдать за кем-нибудь, присматривать.
— Ты хочешь сказать, за кем-нибудь живым? Кто остался на земле?
— Да. Ты выбираешь человека, там, внизу, того, с кем хочешь сохранить связь. Нерасторжимую.
— А что именно я могу делать для этого человека?
— Вот в этом как раз и заключается главная сложность, потому что настоящего конкретного влияния не существует. Пойми: быть Смотрителем живого человека не означает, что ты можешь сделать так, чтобы у него все шло отлично, чтобы он был совершенно счастлив и каждую неделю выигрывал в лотерею, — это было бы слишком просто. Нет, данной тебе Властью ты сможешь осуществлять, так сказать, доброжелательное присутствие, быть дружественным ухом среди тишины, невидимым плечом…
— Ангелом-хранителем?
— В некотором роде. Я предпочитаю не использовать это выражение, потому что ангелов не существует.
— Но согласись, что концептуально это очень похоже! И это даже несколько смущает… Выходит, что люди, там, внизу, которые верят во все эти штучки и над которыми за это потешаются, в сущности, правы! Наверху действительно кто-то есть, кто присматривает за ними!
— Да, можно сказать, что они не совсем ошибаются. Но вернемся к тому, что нас интересует в данный момент, к данной тебе Власти. Ты должен понять, что к ней нельзя относиться легкомысленно, она позволяет тебе играть очень важную роль! Тот, у кого есть Смотритель, никогда не будет по-настоящему одинок. И поверь мне, это большое счастье.
— А у меня был Смотритель?
— Конечно. Вернее — Смотрительница.
— Мама?
— Да. Она долго за тобой присматривала.
— Ты говоришь об этом в прошедшем времени… Означает ли это, что через какое-то время ты перестаешь быть Смотрителем?
— Детали обсудим позже, хорошо?
— Ладно… В любом случае, признаюсь, что мне очень нравится эта Власть. Она греет мне душу. Я смогу отсюда сделать что-то для кого-то, кого люблю, там, внизу… Здорово. В общем, я уже выбрал, это будет Лео!
— Нет!
— Что?
— Нет, не Лео!
— Ну вот, начинается! Опять твои штучки! И почему же я не имею права присматривать за собственным сыном, скажи на милость?
— Потому что это место уже занято.
— Ах! Алиса…
— Конечно. А каждый живой человек имеет право только на одного Смотрителя. Тебе придется подыскать кого-нибудь другого.
— Но постой, если Алиса присматривает за Лео, значит, она где-то есть! Тогда я смогу ее увидеть?
— Нет, Алисы и твоей матери здесь нет. Но я уже сказал: о деталях поговорим после.
— Отлично.
Какое счастье!
Алиса… Знай я это раньше, насколько мне было бы легче! Теперь понятно, откуда в моем Лео было столько жизненных сил, столько радости, несмотря на то что он так рано остался без матери… За ним присматривала Алиса. Пока я проливал слезы у себя в комнате, она была рядом с ним; пока я в одиночестве топил горе в вине, она обнимала его и согревала своей любовью.
Мой сын никогда не был один. Как хорошо убедиться в этом!
— Ну вот, церемония твоего прибытия наконец завершена. Теперь можешь делать что хочешь, например, пойти осмотреть Сад…
— Ты побудешь со мной еще немножко? Пожалуйста!
— Хорошо… Но только потому, что ты — это ты!
Мы уже несколько минут шагаем по Саду, не торопясь, молча. Красота кругом необыкновенная, но больше всего поражает царящая тут тишина.
— Как тут тихо… Ничего не слыхать, даже река не журчит.
— Да, правда. Ни малейшего шума.
— А ты не мог бы добавить пения птиц, например?
— Нет. Я ничего не добавляю и не убираю. Тишина — одно из необходимых условий этого места: ничто не должно мешать твоим раздумьям.
— Это имеет отношение к власти?
— Да.
— Что? Всё ради этого? Тогда зачем такой простор, зачем этот прекрасный декор?
— Декор, как ты выразился, — это живая природа.
— Ты прости, но эта природа больше смахивает на мертвую… Прямо не пейзаж, а натюрморт какой-то…
— Возможно, ты прав. Впрочем, птиц ты не слышишь потому, что их здесь нет. Здесь нет ни животных, ни насекомых ни в каком виде. Только эта неподвижная природа, ибо для размышления и самоанализа нет ничего лучше… Что же до размеров этого места, так это тоже вызвано необходимостью: у вас ни в коем случае не должно создаться впечатление, будто вы сидите друг у друга на голове.
— «Друг у друга»? Значит, тут есть кто-то еще?
— Да.
— Но где же они все?
— Там и там. И вот тут тоже. Повсюду.
— Я их не вижу!
— Тебе стоит только захотеть, и ты их увидишь.
— Ты хочешь сказать, что мне нужно только подумать о них, и все эти люди появятся?
— Да.
Я едва успел сосредоточиться, чтобы пожелать увидеть тех, кто меня окружает, как вокруг стали появляться фигуры. Мужчины и женщины, десятки, сотни.
