Я попытался рассказать Оливии, но она продолжала хватать меня за руки, когда я показывал, и я не мог произнести ее имя, не говоря уже обо всех этих словах. Она дала мне пощечину, накричала на меня, потом у меня случилась сенсорная перегрузка, и я сорвался.
Наверное, я увидел красный цвет и все испортил.
Сейчас сестра отстраняется от меня, насколько это возможно в ее цепях, а я провожу ладонью по ее сиськам, и мой жуткий паук устраивается на моей руке. Она так сильно дрожит, и от ее хныканья мой член становится твердым. Я поправляю его в штанах, поправляю замок, и она смотрит вниз.
— П-подожди...
Она колеблется, и выражение ее глаз говорит мне, что это страх, который она может не пережить. Хорошо, что это не для нее - это для меня. За те годы, которые она у меня отняла.
Я наклоняю голову так, как всегда делаю, когда смотрю на нее, и провожу ладонью по покрытой паутиной груди.
Она замирает вся, когда я позволяю пауку переползти на ее лицо.
Мне кажется, она даже не дышит, пока я наклоняю голову дальше, наблюдая, как паук переползает на один ее глаз.
— Кра-си-вая.
— По-пожалуйста, сними его. Пожалуйста, Кай. Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно.
Я зажимаю губу между зубами и иду за ней.
— Мне нравится, как...
Я останавливаюсь, набираясь храбрости, чтобы не выдать себя, и впиваюсь зубами в ее шею, чтобы выиграть немного времени. Она хнычет и тянется к цепям.
— Ты кричишь, - заканчиваю я, вылизывая дорожку от ключиц до затылка и покусывая другую сторону ее шеи.
Я перебрасываю ее волосы на другое плечо, стягиваю штаны, чтобы освободить член, и прижимаю его к ее входу.
– Кричи громче, - добавляю я, вгоняя член в ее киску сзади, и ее легкие издают самый возбуждающий звук, а голова запрокидывается назад.
Мой питомец ползет по бокам ее лица, и я вижу страх в ее выражении - это заставляет меня хихикать.
— По трубе по водосточной - шепчу я ей на ухо, скользя в ее киску и выходя из нее. — Паучок взбирался.
Учитывая это, мой тон на удивление хорош. Может, дело в том, что меня отвлекает мое тело, прижатое к ее телу, или в том, как киска сжимается на моем члене, когда я продолжаю двигаться, а дыхание вырывается из нее одновременно в страхе и удовольствии.
— Но полился дождь, - медленно произношу я, прикусывая губу и застонав, когда проникаю в нее глубже. — И крошка... смытым... оказался.
— О Боже, - стонет она, цепи дребезжат, когда она тянет за них, как раз в тот момент, когда мой маленький мохнатый друг заползает к ней в волосы.
— Солнце вышло, - шепчу я, опуская руку вниз по ее груди, чтобы ущипнуть ее за клитор, пока я кручу ее сосок. — Из-за тучки... мокроту сушить.
Я чувствую, как мой паук перебирается на шею и устраивается там, пока я трахаю свою девочку с большей силой, дрожь пробегает по позвоночнику до самых яиц, когда я сквозь стиснутые зубы выдавливаю из себя оставшуюся часть текста. —И... опять... по...
Она взрывается вокруг моего члена, ее внутренние стенки сжимают мою толщину, и я сильнее сжимаю ее клитор, насаживаясь глубже и заставляя ее кричать во время оргазма.
Мои яйца напрягаются как никогда, а я все еще внутри нее, мой член пульсирует струйками спермы с каждой судорогой моего собственного освобождения.
Мое зрение затуманивается, и я почти рухнул на нее, переводя дыхание.
Она снова замирает, а я вздыхаю и выхожу из нее, прижимаясь лбом к ее спине, размазывая липкую субстанцию, вытекающую из нее, по ее ягодицам, шлепая по одной достаточно сильно, чтобы оставить след.
Щекотка в области затылка, которую не прикрывает балаклава, заставляет меня осторожно потянуться за тарантулом.
Я держу его на ладони и хихикаю, хватаясь за цепь над собой для поддержки, так как у меня немного кружится голова. — Водостоку паучок... спешит.
Он ползет по моей руке, пока я обхожу вокруг сестры.
Я иду понюхать ее волосы и хмурюсь. Они не пахнут клубникой, как это было, когда мы приехали сюда. Ожоги выглядят так, будто им тоже не помешало бы больше крема. А запястья красные и в ссадинах от цепей.
Неужели я слишком долго держал ее в цепях?
Я с удовольствием вытирал ее, когда она обмочилась, кормил, когда она нуждалась в еде, но, по-моему, моей девочке нужна хорошая чистка. Она вся в засохшей крови, паутине, сперме, ожогах от сигарет и следах укусов.
Прекрасно.
Может, с нее хватит.
Я знаю, что надоело. Мне хочется просто лечь с ней, обнять ее, даже если она при этом ударит меня.
Я освобождаю ее запястья и беру ее на руки. Мой паук сидит у меня на плече, пока я несу ее из подвала. Я позволяю ему пойти с нами в спальню, пока она храпит у меня на груди, поднимаю ее повыше, чтобы перекинуть через плечо, а затем усаживаю своего питомца в его террариум.
Я несу Оливию в ванную и наполняю ванну, а сам сажу ее на пол, спиной к себе, и провожу расческой по ее волосам. Она хнычет во сне, трется бедрами друг о друга, поэтому я опускаю руку и нащупываю ее киску, и тут же жадная маленькая незнакомка упирается в мою ладонь.
— Нет, - говорю я, убирая ее. — Еще нет.
