— Должен признать, что сначала он пришел в голову мне, — сказал он, — хотя сперва это была всего лишь мечта. Я люблю эту девочку; оба мы одиноки. Она нередко фантазирует вслух, когда ее навещают тайком друзья. Как-то вечером мне было грустно, я лежал возле раскрытого окна и прислушивался. Она говорила о том, какой уютной могла бы стать эта комната, если б ее как следует обставить. Она словно видела все, о чем говорила, и постепенно ободрилась и согрелась. Это была ее фантазия, но на следующий день, когда сахиб плохо себя чувствовал и грустил, я рассказал ему об этом, чтобы его развлечь. Тогда это была просто мечта, но сахибу она понравилась. Он заинтересовался девочкой и стал меня расспрашивать. Ему приятно было слушать о том, что она делает. Наконец он начал с удовольствием размышлять о том, как превратить ее фантазии в реальность.
— Ты думаешь, это можно сделать, пока она спит? — спросил секретарь. — А вдруг она проснется?
Очевидно, план увлек молодого секретаря не менее, чем мистера Кэррисфорда.
— Я могу ступать так, словно подошвы у меня из бархата, — отвечал Рам Дасс, — а дети, даже когда они несчастны, спят крепко. Я мог бы не один раз за ночь зайти в эту комнату — и она бы даже не пошевельнулась. Если кто-то будет подавать мне вещи в окно, я сделаю все, пока она спит. А утром проснется — и решит, что здесь побывал волшебник.
Он улыбнулся, словно сердце радостно забилось у него в груди; секретарь ответил ему улыбкой.
— Это будет походить на сказку из «Тысячи и одной ночи», — сказал он. — Такое мог придумать только тот, кто родился на Востоке. Тут нет ничего общего с лондонскими туманами.
Рам Дасс и секретарь вскоре удалились — к превеликой радости Мельхиседека, которому их тихие речи казались не очень понятными, а потому зловещими. Молодого секретаря все занимало: камин, пол, шаткая скамеечка, столик, стены, которые он даже потрогал рукой. Обнаружив, что в стену кое-где вбиты гвозди, он явно обрадовался.
— На них можно будет что-то повесить, — сказал он Рам Дассу.
Тот загадочно улыбнулся.
— Вчера, пока ее не было, — отвечал он, — я влез сюда, захватив с собой небольшие острые гвозди, которые входят в стену без молотка. Я их повсюду, где нужно, натыкал. Они готовы.
Наконец секретарь обвел глазами комнату и спрятал блокнот в карман.
— Что ж, я, кажется, все записал, — сказал он. — Можно идти. У Кэррисфорда-сахиба доброе сердце. Как жаль, что он не может найти пропавшую девочку!
— Если б он нашел ее, силы вернулись бы к нему, — заметил Рам Дасс. — Возможно, его Бог еще поможет ему найти эту девочку.
Затем секретарь и Рам Дасс выскользнули в окно так же бесшумно, как проникли в него. Убедившись, что они ушли, Мельхиседек облегченно вздохнул и, рискнув через несколько минут вылезти из норки, забегал по полу в надежде на то, что даже такие страшилы, как эти двое, могли принести несколько корочек и бросить одну-другую на пол.
Проходя мимо соседнего дома, Сара увидала, что Рам Дасс закрывает ставни в знакомую ей комнату.
«Давно я не была в приятной комнате, — подумалось ей. — Только смотрю на них в окно».
В комнате индийского джентльмена, как всегда, горел огонь, а сам он сидел перед камином, опустив голову на руку. Вид у него был грустный и задумчивый.
«Бедняжка! — подумала Сара. — Интересно, о чем он думает».
Вот о чем думал в эту минуту индийский джентльмен.
«Предположим… предположим… — проносилось у него в голове, — что Кармайклу удастся найти этих людей в Москве. Но ведь девочка, которую они забрали из пансиона мадам Паскаль в Париже, легко может оказаться не той, кого мы ищем. Что тогда?»
Войдя в школу, Сара встретила мисс Минчин, которая спустилась вниз, чтобы выбранить кухарку.
— Что это вы пропадали столько времени? — сказала она Cape. — Давно пора было вернуться.
— На улице так грязно и мокро, — отвечала Сара. — Мне было трудно идти, ботинки у меня худые и все время скользят.
— Можете не оправдываться, — сказала мисс Минчин, — все равно никто вам не поверит.
Сара прошла на кухню. Кухарку только что разбранили, и потому она была в отвратительном настроении. Она обрадовалась, что может на ком-то сорвать досаду:
Сара явилась как раз вовремя.
— Наконец-то! — набросилась она на Сару. — Я думала, вы всю ночь прогуляете!
— Вот покупки, — сказала Сара, выкладывая их на стол.
Кухарка внимательно все осмотрела, бормоча что-то про себя.
— Можно мне поесть? — спросила Сара слабым голосом.
— Чай давно уже отпили, — отрезала кухарка. — Нешто я буду вас поджидать?
Сара помолчала.
— Я сегодня не обедала, — тихо сказала она наконец.
Она говорила тихо, ибо боялась, как бы голос ее не задрожал.
— В кладовке есть хлеб, — сказала кухарка. — В такой час нечего рассчитывать на что-нибудь другое.
