— Может быть, в другой раз. — Я встаю с дивана, расправляя плечи. — У меня есть дела.
— Так что, ты просто собираешься оставить меня здесь? Как насчет того, чтобы дать мне несколько чертовых ответов?!
— В другой раз.
Она смотрит мне вслед, пока я иду к лестнице, останавливаюсь внизу и поворачиваюсь к ней.
— Добро пожаловать в мой извращенный город, Маленькая птичка, вместе мы можем быть грозными.
РЕН
Я не тороплюсь в душе.
Намыливаю волосы дорогим шампунем, пахнущим медом, и разглаживаю пенистые пузыри на коже, тщательно следя за синяками, которые еще не зажили, и за свежими, которые Александр так любезно подарил мне после нашей последней небольшой потасовки.
Когда я тянусь между ног, вспыхивает воспоминание о его теле, сгибающегося поверх моего, и мое нутро пульсирует. Он хорош и по-настоящему пробрался под мою кожу. Как зуд, который я не могу почесать, чертова боль, которая не исчезнет, как бы я ни старалась ее вылечить.
Я втягиваю воздух, когда подушечка моего пальца трется о мой набухший бугорок, глаза закрываются, а мой разум вызывает в воображении образы его крепкого тела в движении, его мышц, напрягающихся, убийственного блеска в его глазах, ярко сияющих в темноте.
Мои зубы впиваются в нижнюю губу, а низкий баритон его голоса гремит по моему телу, как будто он только что шептал мне на ухо. Мои бедра трясутся, когда оргазм настигает меня сильно и неожиданно.
Вот к чему это привело. Спать с моим ебаным похитителем и мастурбировать в душе на него.
У меня болезнь, и я боюсь, что нет никакого лечения.
На данный момент оковы могут быть сняты, но я далеко не свободна. Он убедился в этом, разместив своих головорезов у каждой двери, на каждом углу и в каждой комнате. Я никак не могу пройти мимо них всех, хотя я уверена, что было бы интересно попробовать.
Я вытираюсь одним из толстых пушистых полотенец в ванной и подхожу к зеркалу, вытирая рукой конденсат на стекле.
Девушка, которую я едва узнаю, смотрит на меня.
Я выгляжу так же: мои глаза и губы, мои веснушки и растрепанные медные волосы, но я не чувствую себя собой.
Странно, что я чувствую себя сильной?
Синяк на моем горле теперь всего лишь тень, синяк на виске практически исчез, и моя кожа выглядит здоровой, учитывая обстоятельства. Я не видела себя в зеркале с тех пор, как он забрал меня, и я ожидала резких теней под глазами, впалой кожи, но ничего этого не вижу.
Я переодеваюсь в свежую одежду, разложенную для меня на кровати, и иду на поиски мужчины. Я игнорирую людей, расставленных по всему большому дому, который, как я теперь понимаю, представляет собой особняк, вероятно, достаточно большой, чтобы стать отелем, если они захотят его переоборудовать.
Однако что-то мне подсказывает, что Александр не занимается гостиничным бизнесом.
Нет, мистер Сильвер занимается темным, жестким, жестоким и кровавым бизнесом. Это человек, о котором предупреждает тебя твоя мать, тот, что похож на ангела, но грешит, как дьявол. Он развратит вашу душу, будет искушать и дразнить вас, прежде чем вырвать ваше сердце и скормить его волкам.
Хотя он меня не пугает. Несмотря на то, что должен был, я не чувствовала ни капли страха, когда стояла с ним лицом к лицу. Я чувствовала себя равной, даже если все между нами никогда не было в мою пользу.
Я нахожу его в ванной дальше по коридору, по другую сторону большой главной спальни, но, поскольку дверь открыта, а зеркало внутри тянется от одной стороны к другой, я могу видеть его отражение.
Он без рубашки, его бронзовая кожа покрыта пятнами запекшейся крови цвета ржавчины, а спина, грудь и руки покрыты порезами. Там, где я выстрелила, его рука до сих пор перевязана, и, вероятно, его нога все еще перебинтована, но если ему причинили боль, он умел это скрывать. Даже сейчас, с синяками и порезами, которые выглядят злыми и грубыми, он не морщится и не вздрагивает, просто занимается своими делами, как будто это обычный день.
И это, вероятно, так.
Вероятно, он пережил худшее больше раз, чем может вспомнить, и эти раны — не что иное, как неудобство.
Я ступаю на плюшевый ковер, мои ноги погружаются в волокна, когда я иду через комнату. Воздух в этом пространстве пахнет им: опасным, пряным, опьяняющим, и когда я добираюсь до ванной, я замечаю, что душ работает, пар вырывается из верхней части стеклянной кабинки.
Его глаза вспыхивают серебром, когда они встречаются с моими в зеркале.
— Я удивлена, что у тебя нет личной медсестры, — ворчу я.
Его зубы сверкают, когда он улыбается:
— Не хочешь стать волонтером?
