Он скривился в лице, видимо, представил себе долгий путь до кровати. В этот момент мне стало его отчего-то жаль. Меня держал в руках себя взрослый мужчина, красивый, почти здоровый сегодня, а мне его жаль. Я дотронулась до небритой щеки ладонью, а потом и губами, тихо проговорила на ухо.
— Пожалуйста, поднимайся, мой любимый друг.
Однако он не так сильно пьян, как сначала показалось. Пахло больше от его футболки. То, что я сначала приняла за пятно пота, оказалось водкой.
Макс повернул усталое и постаревшее лицо вплотную к моему.
— Сделай так ещё раз, — внезапно жалостливо и еле слышно сказал Зенф. — Пожалуйста, — он закрыл глаза.
Я обхватила его и дотронулась губами здоровой щеки, отстранилась и просто крепко по-дружески прижалась.
— Идём, идём. Нам срочно нужно в ванную, умоем тебя, обработаем рану. Ещё и переодеться надо бы…
— Ты понимаешь, эту рану мне уже обработали… А вот ту, другую… — Макс глухо стукнул себя крупным кулаком по грудине и совсем не думал подниматься, — Эту — никому дам трогать… Рит, она не может уехать со мной! Не может… Что за бред вообще происходит?
— О ком…
— Она же мне так нужна, — Зенф продолжил почти шёпотом, смотря в пустоту: — только мне и нужна. Никому она не нужна, кроме меня. И я всё для неё сделаю, вообще всё! — он рубанул в воздухе рукой. — Ты же меня знаешь, Рита. Как я могу иначе?!
— Никак, Макс, ты — никак по-другому. Всё у тебя получится…
Мы сидели, прижавшись друг к другу, как два Муми-тролля, прячущиеся от дождя под огромным листом. Что бы ни случилось в личной жизни моего коллеги, вряд ли ему нужна была моя жалось, достаточно было приехать и дать ему понять — он не один, я готова выслушать его. И как же приятно снова оказаться в крепких мужских руках! Без разврата и похоти. Просто в заботливых объятьях. Чуть отстранившись от друга, я внезапно, от наплыва самых добрых чувств, вместо щеки, коротко поцеловала Зенфа в губы.
— Нет-нет так не пойдет! — он резко отстранился и воспринял мой жест гораздо откровеннее: — Решила устроить международный скандал? Теперь всё совсем осложнилось! Ты же его любишь а он тебя, какой к черту я, пусть и на одну ночь?! Подумай!
— Я не то… В общем, считай, я просто промахнулась, — я сама поспешила отсесть от него подальше и внезапно спросила: — Зенф, а ты бы меня простил меня за измену?
Мне так хотелось тоже выговориться сейчас перед ним! Рассказать всё о Матиасе и попросить совета. Но время я выбрала не самое удачное.
— Конечно! Я бы — простил, — задумавшись, ответил Макс и почесал щетину. — Мне же немецкий ещё учить…
— Идиот! — засмеялась я. — Всё, идём-идём. Не зря же умные люди говорят, утро вечера мудренее.
Зенф с огромным трудом поднялся и тут до меня наконец-то дошло, что упал он просто потому, что его нога была то ли сломана, то ли вывихнута, он заметно хромал.
Не без сопротивления и труда мы прошли самые простые водные процедуры и наконец-то доковыляли до его комнаты. Макс очень просил не зажигать свет.
Он присел на самый край кровати, вытянув больную ногу, и поднял руки вверх: «Помоги, пожалуйста». Я потянулась к нему, чтобы стащить с него футболку, и в это время моя короткая кофточка поползла наверх, обнажая талию в опасной близости от Макса. Он схватил меня за неё, как я теперь понимаю, чтобы просто не завалиться на бок. Я и сама еле удержала равновесие под его натиском.
Тем временем Макс успел стянуть свою футболку сам и снова привлёк меня, нежно погладил по спине, пока не решаясь зайти на опасную зону. Словно заколдованная, я чуть подалась вперёд прямиком к нему на колени с одной только мыслью: «Секунда — и я сделаю шаг назад, я успею, Максу плохо, ему ведь просто нужна чья-то ласка, ничего больше…»
— Интересно, у тебя были русские… — на этот раз очень внятно шёпотом сказал он.
— Ты обалдел?
Уже чуть обласканная и выключенная из реальности, я замерла перед Зенфом. В полутьме мы уставились друг на друга и не отнимали взгляд, казалось, целую вечность. Дыхание отяжелело у обоих. Словно два хищных существа — да ещё и с невесть какими проблемами за плечами каждого — мы непонятно чего выжидали в этой тихой и лунной спальне. Его рука всё ещё лежала на моей пояснице, а я не решалась разомкнуть свои неловкие объятья.
Наконец Макс, оглядев меня снизу вверх и сверху вниз, трезво выдал то, чего я совсем не ожидала:
