«Сейчас ты войдёшь туда и не вернёшься другой. Вернёшься с позором и жалостью к себе, с ненавистью за то, что ты переступила этот порог и переступила через себя».
К несчастью, кабинет оказался открыт. Матиас щёлкнул выключателем и зажёг только одно лампу над столом Доры. Моё рабочее место осталось неосвещённым.
— Боги пали, троны опустели, — пафосно выдал Матиас, осмотревшись.
— Долго учил?
— Скажи лучше, какой язык сексуальнее? — внезапно спросил Фогель, взяв меня за руку.
— Монгольский, — глупо пошутила я и высвободила ладонь.
— Извини не могу порадовать, — улыбнулся Матиас, — в моём расположении более скромный арсенал.
— Облегчу тебе задачу — немецкий.
— Ты сейчас обманываешь?
— Нет, конечно. Всегда таким для меня был
— Как же ты хороша, — Фогель перешёл на родной язык и осмотрел меня, отойдя на некоторое расстояние.
— Ерунда, — я махнула рукой и подошла к своему столу. — Самая обычная.
— Как ты смотришь на Вальтера… Этого я себе никогда не прощу. Не прощу того, что не приехал вместо него в мае.
— А как же Дора?
— Дора — взрослая женщина. Не думаю, что наше расставание как-то отразится на её жизни. Мы просто, как бы это сказать, периодически нужны друг другу.
— Она сама об этом знает? — иронично спросила я. — Ты снова говоришь очень непонятные для меня и страшные вещи, Матиас. Да и потом, с Вальтером мы встретились впервые гораздо раньше. Мне кажется, ты снова соблазнился простой идеей — я с Брандтом только из-за вашего могущественного немецкого паспорта.
— Как вариант… — засмеялся Фогель. Он точно знал, как меня раздражают эти вопросы.
— Заткнись, пожалуйста. Даже обсуждать это не хочется. Ты вообще понимаешь, что наш разговор сейчас — переливание из пустого в порожнее?
— Понимаю. Но это — время с тобой. Говори хоть про эламских царей — мне все будет интересно.
— О, Матиас решил брать интеллектуальными беседами? Понял, что красивая внешность — не главное?
— Да нет, уверен, и это было бы слишком просто для тебя, вот ты уже меня раскусила. Я же говорю, ты слишком хороша — слишком «сама», при этом слишком молода, слишком много понимаешь, слишком…
— Слишком «его», не так ли?
— В том числе. Но знаешь, Вальтер — не единственный образованный мужчина в этой компании. Со мной тоже можно обсудить всё, что тебе интересно. Просто у меня другой стиль, у меня другие приоритеты в отличие от приятеля.
— Значит, у него правильные приоритеты.
— Брандт — мрачный консерватор. Ты ещё устанешь от него, обещаю.
— Матиас, сколько тебе лет?
— 34.
— Интересно.
— Думала, больше?
— Думала, в этом возрасте мужчины умнеют.
— Ты же понимаешь, что мы все равно прямо сейчас продолжаем ту же схватку? — он подошёл совсем близко, я только и успела сесть прямо на стол, а он продолжал: — И тебе, судя по всему, нравится. Иначе ты бы уехала с Максом. Тебе нравится разговаривать со мной. Тебе нравится мучить меня невзаимностью и недоступностью. Но ты уже немного проиграла — ты видела, как я брал салфетки и… никакого протеста. Такой долгий путь до кабинета охладил тебя?
Я молчала. Меня всё сильнее подстёгивали ненависть и желание отомстить за его страстный танец с Дорой.
— Иди сюда, — Матиас поманил меня к подоконнику. Сама себя не узнавая, я покорно подошла к нему.
— Так будет удобнее приласкать тебя, моя маленькая Рита, — он быстро стянул с себя пиджак, и, расстелив его на холодной поверхности, легко посадил меня сверху. Но… мне ничуть не хорошо, мне неудобно: через дорогую ткань я чувствовала холод пластика, мне хотелось в туалет, я замечала и слышала всё вокруг: восторженные крики и аплодисменты на втором этаже — вечеринка в разгаре — быстрая музыка, противные звуки сигнализации на улице. Кажется, я понемногу трезвела и начала беспокоиться, как бы кто не зашёл, также как и мы, под шумок, в кабинет. Вместе с отрезвлением начал накрывать стыд, и понадобилось всего чуть привести себя в чувство, чтобы отгородиться от Фогеля-младшего, который уже медленно расстёгивал свою рубашку.
— Матиас, нет, пожалуйста, — одной рукой я обхватила себя, а второй грубо оттолкнула Фогеля. Он смотрел непонимающе. Всё ведь так гладко шло по его плану: пьяная Рита, пустой кабинет, поверхностная беседа, которой он пытался принять вид интеллектуальной, вот-вот и с меня можно было стянуть платье, впиться нетерпеливыми губами в мои, цвета любимой фуксии.
— Ты снова поиграть решила? — слабо улыбнулся Матиас, недовольный, что его сбили с такого прямого курса. — И успокойся, даже если кто-то и заметил нас, если ты переживаешь ещё и об этом, они завтра имена свои с трудом будут вспоминать.
— Нет, если и так, нет. Пожалуйста, мы же не животные… Хватит. Вообще… Хватит. Тебе же всё равно, что я чувствую, тебе всё равно, что ты разрушаешь мою жизнь и мою…
Матиас и не думал меня слушать, лишь грубо привлёк и замер. Моя нежная шея почувствовала его ласковые поцелуи, но скоро он ослабил хватку. Нехотя отстранившись, он быстро застегнул пуговицы, заправил рубашку в брюки, пока я всё ещё сидела на подоконнике на пиджаке, сложив нога на ногу.
