Жюли знала, что он идет за ней по пятам, след в след, бампер в бампер, отправляясь на каждое из своих преступлений на одной из оставленных ею машин. Жюли знала, что он раскусил все ее переодевания: итальянка, гречанка, австрийка и даже полицейский инспектор в штатском. Он знал ее тайники, ее костюмы, ее уловки, ее машины, все, вплоть до того, что и когда она собирается делать. Он ее знал, он знал Жюли, одного этого уже было достаточно. Он знал ее и хотел свалить именно на нее вину за эту бойню, цели которой она не понимала. Может быть, он хотел помешать ей узнать что-то от тех, кого она расспрашивала? Но это просто нелепо, потому что он убирал их как раз
Так размышляла Жюли, направляясь к машине своего задиристого полицейского. Кто это? Что ему нужно? И как далеко он способен зайти?
И потом, вот сейчас, в этот момент, была ли она все еще безутешной вдовой или уже вновь превратилась в журналистку на охоте? «Этот вопрос наверняка заинтересовал бы Бенжамена», – подумала Жюли. Почему, например, ей не подойти к первому же попавшемуся полицейскому и не объяснить, в чем дело? Национальная полиция села ей на хвост, преследуя ее за убийства, которых она не совершала. Ей стоило лишь предъявить дивизионному комиссару Аннелизу свои десять пальцев, целые и невредимые, и ее невиновность была бы доказана. Ее неопровержимые два пальца. Вместо этого Жюли предпочла сделаться живой мишенью в городе, запруженном молодцами, у которых было разрешение убить ее на месте без предупреждения. Хуже того, пустившись в погоню за этим убийцей, она сбила со следа ищеек Аннелиза. Настоящий убийца Бенжамена мог, таким образом, спокойно улизнуть, пока они преследуют Коррансон.
Так вдова или журналистка? Это сердцебиение, что это, Жюли, приглушенные рыдания или нетерпение гончей? Оставь меня, Бенжамен, будь добр! Дай мне сделать свое дело... Твое дело? Да, мое дело, Бенжамен, прийти первой! «Чтобы журналисты оказались первыми хоть где-нибудь! Шутишь? Частные расследования? Бог мой, – не унимался Бенжамен, – да все, на что вы способны, – вся ваша журналистская братия, – это трясти несчастных полицейских, выклянчивая свежие факты! Вот и все ваши информаторы! Нет, конечно, строго конфиденциально, своих не выдаем! Вы лишь посредники, Жюли, почтовые лошадки, вы слово в слово записываете все, что наговорит вам следователь; свобода информации, слышали, как же!» Бенжамен и Жюли... единственный повод для перебранки... которая вылилась в настоящий скандал.
К тому моменту, когда Жюли появилась на улице Риволи, она уже успела дойти до белого каления, ведя этот ожесточенный спор с Бенжаменом. Теперь она знала, почему она гоняется за убийцей. Одна-единственная причина: доказать Бенжамену, что если журналистика сохранила еще свою честь, то ее олицетворением и была она, Жюли. Сказать последнее слово, хоть раз в жизни. Одна из положительных сторон вдовства. Нет, она не пойдет к Аннелизу, нет, она не будет на побегушках у полиции. Она остановит этого типа, сама. Она отыщет правду, сама. И она всадит ему пулю между глаз. Сама.
Да, но сначала нужно найти свою машину.
Нужно-то нужно, только на улице Риволи машины нет.
Пусто.
Ладно.
Поняла.
Внимательно осмотрев то место у поребрика, где она припарковала служебную «GTI», она наткнулась на маленькую, почти незаметную лужицу крови.
Аннелиз. Выводы, Тянь?
Ван Тянь. Если это не Жюли Коррансон, значит, это кто-то другой.
Аннелиз. Тянь, вы слишком долго служите в полиции, чтобы довольствоваться подобными выводами.
Ван Тянь. ...
Аннелиз. Что бы вы сделали, если бы вся полиция страны была у вас на хвосте, но у вас были бы неоспоримые доказательства своей непричастности?
Ван Тянь. Я бы представил эти доказательства в первом попавшемся полицейском участке.
Аннелиз. И не откладывая. Только Жюли Коррансон нигде не объявлялась.
Ван Тянь. ...
Аннелиз. ...
Ван Тянь. Может, ее уже нет в живых?
Аннелиз. От Ливана до Афганистана эта девица прошла сквозь пекло самых ужасных войн, она свалила министра внутренних дел Турции, уличив его в торговле наркотиками, она выбралась живой из тифозных таиландских тюрем, она сама себе вырезала аппендицит, находясь на той дырявой посудине, в Китайском море. В прошлом году ее сбросили в Сену со свинцовыми кандалами на лодыжках... Вы знаете все это не хуже меня, Тянь. Эта чертовка такая же живучая, как какой-нибудь Астерикс.
Ван Тянь. Астерикс?
Аннелиз. Астерикс. Лучший из комиксов, во всяком случае так думают мои внуки.
Ван Тянь. ...
Аннелиз. ...
Ван Тянь. ...
Аннелиз. Как поживают ваши Малоссены?
Ван Тянь. У Малыша был кошмар, у пса – эпилептический припадок, Клара – на восьмом месяце, Тереза собирается открыть салон предсказаний, Жереми мастерит свою зажигательную бомбу, а у Верден режется четвертый зуб и страшно ее мучает.
Аннелиз. Зажигательную бомбу?
Ван Тянь. Сейчас он как раз возится с запальным механизмом.
Аннелиз. Цель?
