Маленькие дикари [Издание 1923 г.] полностью

Изведав мучения жажды,

Я попробовал вырыть колодец,

Чтоб из него черпали другие.

Э. С. Т.

Яну минуло четырнадцать лет, и он стал длинноногим, худым, нескладным мальчиком. Он рос непомерно быстро, и доктор нашел, что ему следовало бы пожить годик в деревне.

Дело устроилось таким образом, что Ян должен был работать за стол и квартиру на ферме Вильяма Рафтена в Сенгере.

Сенгер принадлежал к недавним поселениям. Это можно было узнать по тому, что он граничил с непроходимой чащей девственного леса, где в изобилии водились олени. К этому лесу примыкали небольшие просеки. Далее шло поселение, в котором лес и просеки занимали приблизительно одинаковое пространство и оленей совсем не было. Под конец тянулись поля, где оставались лишь маленькие участки леса.

За тридцать лет перед тем в Сенгере поселились ирландские выходцы, большею частью крестьяне. Они принесли с собою старинную вражду, которая долго разделяла Ирландию на два непримиримых лагеря: католиков или «доганов» (никто решительно не знал, почему они так назывались); и протестантов или по другому наименованию «праттисонов». У католиков цвета были зеленый с белым, а у протестантов — оранжевый с голубым, в силу этого последним еще дано было прозвище «оранжевых».

Эти две партии раскололи общественный строй надвое в продольном направлении. Кроме того, существовало несколько поперечных слоев, которые, подобно геологическим пластам, проходили через оба вертикальные отрезка.

В те времена, т.-е. в начале девятнадцатого века, британское правительство охотно оказывало помощь избранникам, желавшим переселиться из Ирландии в Канаду. Помощь эта заключалась в том, что их бесплатно перевозили через океан. Многие лица, не попавшие в число избранников и располагавшие некоторыми средствами, присоединялись к ним и уплачивали за проезд по обыкновенному тарифу пятнадцать долларов. Окружающие не усматривали между ними того различия, которое они установили сами. Уплатившие за дорогу были «пассажирами» и считали себя несравненно выше тех, которые ехали на казенный счет и назывались «эмигрантами». Среди жителей Сенгера это различие никогда не забывалось.

Существовали, однако, еще две другие ступени общественной лестницы. Каждый мужчина, каждый подросток в Сенгере умел владеть топором. Ходячее выражение «молодец» имело здесь двоякий смысл. В применении к какому-нибудь поселенцу, который принимал участие в обычных субботних состязаниях ирландцев в ближайшем городке, оно означало, что тот ловко владеет кулаками. В применении к домашней жизни и работам на ферме оно означало, что поселенец искусный плотник. Человек не удовлетворявший этому условию, пользовался презрением.

Поселенцы строили себе бревенчатые хижины и потому очень ценили хороших плотников. У них существовало два рода домов: одни с выступающими на углах перекрестными балками, другие с заделанными углами. В Сенгере считалось унизительным жить в доме с выступающими балками. Такие жильцы считались подонками общества, и те, которые могли выстроить себе более совершенные жилища, смотрели на них свысока. Еще одна группа выделилась, когда появилась кирпичные постройки, и более зажиточные поселенцы поспешили обзавестись хорошенькими кирпичными домиками.

К удивлению всех, некий Филь О'Лири, бедный многосемейный доган, сразу перескочил от самой плохонькой бревенчатой хижины к кирпичному дому. Представительницы местного высшего общества были не мало смущены этим социальным переворотом, так как теперь девять толстых дочерей О'Лири желали занять место на-ряду с ними. Многие поселенцы, всего каких-нибудь пять лет назад построившие себе кирпичные дома, признали О'Лири выскочкой и долго отказывались вести с ним знакомство.

Вильям Рафтен, как самый состоятельный человек в общине, первый завел себе красный кирпичный дом. Его непримиримый враг Чарльз Бойль, подстрекаемый женою, тотчас же последовал его примеру. Впрочем, Бойль обошелся без каменщиков и клал кирпичи сам с помощью своих семнадцати сыновей. Эти два человека, хотя оба «оранжевые», были злейшими врагами, а их жены соперничали из-за положения в обществе. Рафтен был влиятельнее и богаче. Зато Бойль, отец которого приехал на свой счет, знал всю подноготную о родителях Рафтена и при всяком удобном случае старался его уязвить:

— Нечего разговаривать, выскочка. Все знают, что ты эмигрант!

Это было единственным темным пятном на прошлой жизни Рафтена. Что и говорить — отец его воспользовался бесплатным проездом. Правда, Бойль получил бесплатно участок земли, но это не принималось в расчет. Старый Бойль все-таки был «пассажиром», а старый Рафтен — «эмигрантом».