Затем Вася глубокомысленно хмыкнул и начал философское исследование с присущей ему пытливостью и рассудительностью:
— Вот вы, Маша, с Иркой в разговоре использовали термин «дала». Давай рассмотрим этот посыл с лингвистической и прикладной, сексуальной точки зрения, — завелся Вася.
— Во, Васька, ты завернул, однако, — вставая с колен друга, на которых она уже более получаса восседала, сказала Мария, поправляя при этом бюстгальтер и блузку. — Че ты имеешь в виду? Только не говори: «Что имею, то и введу». Задолбал своими шуточками.
— Я по существу буду говорить, не беспокойся, Маша. Вот перед занятием сексом ты же целуешь и ласкаешь моего дружка своим ротиком, язычком, а?
— Ну, ласкаю. Это же как прелюдия, эротическая игра, что ли. Да и дружок твой от этого веселее становится. Что тут такого?
— А вот в этом-то и весь смысл. Кто кому дает? Это же я тебе дал своего дружка. Это я дал, понимаешь? А ты долдонишь: дам, не дам. Так кто кому дает, если ты мне делаешь минет? Значит, это я тебе дал! Я дал! Ха-ха-ха!
— Блин, да… — озадачилась Маша. — Получается, вроде ты как бы прав, что ли. Нет, я лучше с девчонками эту тему перетру. А то ты меня че-то совсем запутал. Чувствую подвох какой-то.
В этот вечер из-за сексуально-лингвистических разногласий никто никому ничего не дал. Вася уже начал горевать, что затеял этот спор с Машей. «Спор есть, а секса-то нет. Нахрена завелся?»
Вот уже две недели в Иркутском НИИПА (Научно-исследовательском институте промышленной автоматики) лаборатория по проектированию аппаратов высокого давления не занимается производственными вопросами. Девушки ломают головы над сексуально-лингвистической загадкой, которую сформулировала на малом ученом совете лаборантка Маша Проскурина. Споры идут не на шутку. Все по-разному относятся к этой тематике. Кто-то развязно и раскрепощенно, кто-то по-пуритански непримиримо. Маша тем временем ходит чернее тучи. Она уже вторую неделю не спит со своим любимым парнем Василием. Василий тоже весь как на иголках, нервничает парень.
— Девчонки, пойдемте-ка мы к Фире Соломоновне Ватман, заместителю директора института по науке. Может быть, она подскажет решение этой проблемы, — призвала девушек заведующая лабораторией Кира Сергеевна.
И вот уже девичий десант в кабинете у зама по науке.
— Фира Соломоновна, у нас тут вопрос неразрешенный стоит. Помогите разобраться. Мы уже все измучились, не можем догадаться, как на него ответить. А вопрос звучит так: «Во время минета кто кому дает: женщина мужчине или наоборот?»
После заслушивания этого очень «важного и злободневного» вопроса Фира Соломоновна поморщилась и погрузилась, как обычно при решении научных задач, в свои размышления:
— Ну, если он стоит, то это здорово, просто замечательно. Я имею в виду не вопрос, а сам предмет, понимаете. Что касается этого самого, ну, минета, так я по видеомагнитофону смотрела как-то это действо. Выглядит оно — под эротичную музыку, да среди пальм, да на берегу моря, — можно сказать, довольно эротично. Но, но…, — многозначительная пауза.
— Я как-то не очень себе представляю, зачем брать в рот эту штуку. Ну, эту, из которой ссут. Что за необходимость такая? В этой связи я по понятным причинам в некоторой степени несколько затрудняюсь в формулировке результирующего ответа. Поскольку сам процесс, рассматриваемый вами, мне не очень известен, не очень понятен, не очень привлекателен и не очень интересен. Фу, какая гадость.
— Что вы, Фира Соломоновна, вы же целуете своего любимого мужа в его прекрасную лысину, — включилась в разговор Нина Новгородцева — старший научный сотрудник.
— О чем вы говорите, девочка? Это же мой муж — Яков Львович. Я его люблю. Мы с ним прожили уже сорок пять лет, — рассудительно парировала аргументацию Нины Фира Соломоновна.
— Так вот представьте, что его дружок — это ваш Яшенька, только в очень уменьшенном виде. Почему бы его не поцеловать? — не могла угомониться Нина Новгородцева, кандидат технических наук.
— Хорошо, девочки, мы обсудим этот вопрос с Яковом Львовичем на семейном совете. А вам предлагаю обратиться к нашему директору института. Он знает все. Он вам поможет, — закрыла волнительную и трепетную дискуссию заместитель директора по науке.
Директор института Абрам Моисеевич Кульман был маленьким и плешивеньким дядечкой. Очень он походил на вождя мирового пролетариата Владимира Ульянова (Ленина). Носил такую же бородку и усики, в разговоре картавил. При всем не очень внушительном виде, любой его собеседник через пару минут разговора начинал видеть перед собой гиганта мысли, великолепного специалиста и наиприятнейшего собеседника. Сотрудники его очень любили и уважали. А девчонки относились к нему как к родному отцу. Всегда можно было поделиться своим горем, семейными проблемами. Абрам Моисеевич всегда внимательно выслушивал, давал дельные советы, помогал всем, чем только мог.
