Другие последовали его примеру, Франц занял место дяди, и на час воцарился порядок. Уроки были выучены и отвечены, а Франц оказался терпеливым, приятным учителем, благоразумно исключив из программы этого дня те предметы, в которых сам не был силен, и поддерживая порядок в классе скорее не словами, а тем неосознанным достоинством, которое давало ему переживаемое горе. Маленькие мальчики читали вслух, когда в холле послышались шаги, и все подняли глаза. Доброе лицо вошедшего мистера Баэра сразу сказало им, что Деми теперь без отца, так как было оно усталым и бледным, и полным тихой печали, помешавшей ему найти слова, чтобы ответить Робу, когда тот подбежал и сказал с упреком:
— Папа, почему ты уехал и оставил меня ночью одного?
Мысль о другом отце, который оставил своих детей в ночи и уже никогда не вернется, заставила мистера Баэра взять на руки и крепко прижать к себе своего мальчика, на минуту спрятав лицо в его кудрявой головке. Эмиль уронил голову на руки, Франц, с лицом бледным от сочувствия и печали, подошел, чтобы положить руку на плечо дяди, а остальные сидели так неподвижно, что было слышно, как с нежным шелестом падают листья за окном.
Роб не совсем понял, что случилось, но ему очень не хотелось видеть папу несчастным, и, подняв голову, он сказал бодрым голоском:
— Не плачь, папа, мы все были такими хорошими и делали уроки без тебя, а Франц был учителем.
Тогда мистер Баэр поднял взгляд, попытался улыбнуться и сказал благодарным тоном, так что мальчики почувствовали себя героями:
— Большое спасибо, мои мальчики. Это был прекрасный способ помочь и утешить меня. Я не забуду этого, уверяю вас.
— Это Франц нам предложил, и он оказался замечательным учителем, — сказал Нат, и другие поддержали его мнение, весьма лестное для юного наставника.
Мистер Баэр поставил Роба на пол и, выпрямившись, обнял за плечи своего высокого племянника, сказав с неподдельным удовлетворением:
— Этим вы облегчаете для меня нынешний тяжелый день и даете мне уверенность во всех вас. Я нужен в городе, и мне придется оставить вас еще на несколько часов. Я хотел дать вам всем выходной, а, возможно, отправить некоторых из вас по домам, но если вы хотите остаться и продолжать, как начали, я очень рад и буду гордиться моими славными мальчиками.
— Мы останемся! Да-да, лучше останемся! Франц займется нами! — закричали сразу несколько голосов, восхищенных оказанным доверием.
— Разве мама не вернулась вместе с тобой? — спросил Роб печально, так как дом без мамы был для него миром без солнца.
— Мы оба вернемся сегодня вечером, но, дорогой, тете Мег мама нужна сейчас больше, чем тебе, и я знаю, ты согласен уступить ее на время.
— Хорошо, я согласен, но Тедди плачет по ней, и он ударил Нянюшку и был ужасно непослушный, — отвечал Роб, словно это известие могло вернуть маму домой.
— Где же сейчас мой маленький мужчина? — спросил мистер Баэр.
— Дэн повел его погулять, чтобы успокоить. Вон, смотрите, он уже не плачет, — сказал Франц, указывая за окно, где Дэн катал малыша в маленьком экипаже, вокруг которого прыгали собаки.
— Я не выйду к нему, это только снова расстроит его, но скажи Дэну, что я поручаю Тедди его заботам. Вам, старшим, я доверяю самоуправление на этот день. Франц будет руководить вами, а Сайлас позаботится о хозяйстве. Так что простимся до вечера.
— Скажи мне хоть слово о дяде Джоне, — попросил Эмиль, задерживая мистера Баэра, когда тот собрался поспешно уйти.
— Его болезнь продлилась лишь несколько часов, и он умер, как и жил, так радостно, так мирно, что казалось грехом портить красоту этой смерти бурным или себялюбивым горем. Мы прибыли как раз во время, чтобы попрощаться, и, держа в объятиях Дейзи и Деми, он уснул вечным сном на груди тети Мег. Больше не спрашивай, я не вынесу этого, — и мистер Баэр торопливо ушел, согнувшись под тяжестью горя, так как в Джоне Бруке он потерял друга и брата, и не было никого, чтобы занять его место.
Весь тот день в доме было очень тихо, маленькие мальчики, без шума и гама, играли в детской, другие, чувствуя себя так, словно в середине недели вдруг наступило воскресенье, провели его, гуляя, сидя на иве или среди своих домашних питомцев, и все много говорили о дяде Джоне и чувствовали, что что-то заботливое, справедливое и сильное ушло из их маленького мира, оставив чувство утраты, углублявшееся с каждым часом. В сумерки мистер и миссис Баэр вернулись домой одни, так как Деми и Дейзи были теперь лучшим утешением для их матери и не могли покинуть ее. Бедная миссис Джо казалась совершенно обессиленной и явно нуждалась в том же утешении, так как ее первыми словами, когда она поднялась наверх, были: "Где мой малыш?"
— Я тут, — отозвался бодрый голосок, когда Дэн передал Тедди ей на руки, и добавил: — Мой Дэнни гулял со мной весь день, и я был хорошим.
Миссис Джо обернулась, чтобы поблагодарить верного Дэна, но он в этот момент махал рукой на мальчиков, собравшихся в холле, чтобы встретить ее, и повторял негромко:
— Нам лучше уйти, не стоит беспокоить ее сейчас.
