Так вот, миссис Джо отлично знала, кто авторы этой шутки, так как накануне вечером видела три головы подозрительно близко друг к другу в углу дивана, и когда головы кивнули друг другу с хохотом и шепотом, эта опытная женщина знала, что затевается какая-то шалость. Ее подозрения подтвердили шелест в старой вишне у окна Эмиля в лунную ночь и порез на пальце Томми на следующее утро. Несколько успокоив разгневанного Стаффи, она велела ему принести его пострадавшие арбузы в ее комнату и не говорить никому ни слова о случившемся. Он последовал ее совету, и три озорника были изумлены, обнаружив, что их шутка принята так спокойно. Это испортило им всю забаву, а полное исчезновение арбузов вызвало некоторую тревогу. Смутило их и добродушие Стаффи, так как тот выглядел еще безмятежнее и толще обычного и смотрел на них с видом спокойной жалости, совершенно озадачившим их. Лишь за обедом они поняли, в чем причина странного поведения Стаффи — их шутка обернулась против них самих. Когда пудинг был съеден и подали фрукты, появилась давящаяся смехом Мэрианн с большим арбузом на блюде, Сайлас последовал за ней с другим, а Дэн замыкал шествие с третьим. По арбузу было положено перед каждым из виновных, и они прочли на гладких зеленых корках: "Этот арбуз дарит тебе ЖАДИНА". Все остальные также прочли это, и за столом раздался дружный смех, так как о шутке уже шептались, так что каждый понял, в чем заключалась месть Стаффи. Эмиль, Нед и Томми не знали, куда девать глаза, и не могли найти слов в свое оправдание, так что сочли за лучшее присоединиться к общему смеху, нарезали арбузы и раздали их, признав — с чем согласились все, — что Стаффи нашел умный и веселый способ отплатить добром за зло.
У Дэна не было садика, так как большую часть лета он был в бегах или хромал, так что он просто старался помогать, чем мог, Сайласу, рубил дрова для Эйзи и ухаживал за лужайкой перед домом, так что миссис Джо всегда могла любоваться ровными дорожками и отлично подстриженной травой перед дверью.
Когда другие принесли в дом свои урожаи, он выглядел очень огорченным, оттого что ему было нечем похвалиться, но пришла осень, и он придумал для себя лесной урожай, на который никто другой не мог предъявить права и который он мог назвать своим собственным. Каждую субботу он в одиночестве отправлялся бродить по лесам, полям и холмам и всегда возвращался нагруженный добычей, так как знал луга, где росли лучшие корни солодки, чащи, где сассафрас был самым терпким, места, куда белки ходили за орехами, белые дубы, кора которых была особенно ценной, и маленькие трехлистные лютики, белыми корешками которых Нянюшка лечила стоматит и язвы. Приносил Дэн домой и великолепные красные и желтые листья, пышные султаны ломоносов, золотистые и оранжевые лесные ягоды на ветках и мхи с красной осенней каемкой, белые или изумрудно зеленые.
— Мне теперь не приходится вздыхать по лесам, в которых я так редко бываю, ведь Дэн приносит мне их дары, — говорила миссис Джо, украшая стены гостиной желтыми кленовыми ветками и алыми венками жимолости или заполняя вазы красновато-коричневыми папортничками, веточками болиголова с маленькими нежными шишечками и морозостойкими осенними цветами — урожай Дэна оказался как нельзя кстати.
Огромный чердак превратился в детский склад и какое-то время был одной из главных достопримечательностей дома. Семена цветов Дейзи в аккуратных бумажных пакетиках лежали в ящике трехногого стола. Травы Нэн висели пучками по стенам, наполняя воздух своим ароматом. Томми поставил в углу корзинку с пушистыми семечками чертополоха, которые собирался посадить на следующий год, если, конечно, все они не улетят до того времени. Эмиль хранил на чердаке початки кукурузы, а Деми — желуди и разные семена для домашних животных. Но лучше всего выглядел урожай Дэна — орехи, которые он собрал и которыми была покрыта почти половина пола чердака. Там были орехи всех видов, так как он углублялся в леса на целые мили, влезал на самые высокие деревья и продирался через самые густые живые изгороди ради своей добычи. Грецкие и лесные орехи, каштаны и буковые орешки лежали в разных коробках, в ожидании времени, когда ими, коричневыми, сухими и сладкими, полакомятся в зимние вечера.
