Нэн занялась лекарственными травами и могла похвастаться настоящей выставкой полезных растений, которые она выращивала с постоянно возрастающим интересом и заботой. Весь сентябрь она была очень занята срезкой, высушиванием и укладыванием на хранение своего душистого урожая и аккуратно записывала в маленькую книжечку, как разные растения предстоит использовать. Она уже успела провести несколько экспериментов и совершить несколько досадных ошибок, так что впредь хотела быть более осмотрительной, чтобы снова не довести маленького полосатого Наза до судорог, прописав ему полынь вместо кошачьей мяты.
Дик, Долли и Роб трудились изо всех сил на своих маленьких участках и производили больше шума, чем все остальные вместе взятые. Дик и Долли вырастили пастернак и морковь и сгорали от нетерпения, ожидая, когда же можно будет их выкопать. Дик потихоньку обследовал свою морковь, но тут же посадил ее обратно, чувствуя, что Сайлас был прав, когда сказал, что еще слишком рано.
Урожаем Роба были четыре маленьких кабачка и одна огромная тыква. Она действительно была "громадиной", как все говорили, и нет никакого сомнения, что два маленьких человека вполне могли бы сидеть на ней бок о бок. Она, казалось, вобрала в себя все питательные силы почвы маленького огородика и весь падавший на нее солнечный свет и теперь лежала на земле большим золотистым шаром, суля множество великолепных тыквенных пирогов в предстоящие недели. Робби был так горд этим громадным овощем, что приводил каждого полюбоваться на него, и когда начались ночные заморозки, покрывал ее по вечерам старым одеялом, заботливо подтыкая его вокруг, словно тыква была горячо любимым младенцем. В день, когда ее сняли, он не позволил никому коснуться своего сокровища и все сделал сам, так что почти сломал спину, пока толкал ее в амбар на своей маленькой тачке, с Диком и Долли, впряженными спереди, чтобы тащить ее по дорожке. Мать обещала ему, что пирог на День Благодарения будет сделан из нее, и туманно намекнула, что у нее есть план, осуществление которого покроет славой и саму тыкву, и ее владельца.
Бедный Билли посадил огурцы, но, к несчастью, во время прополки вырвал их, а оставил сорняки. Ошибка глубоко огорчила его на десять минут, затем он совсем забыл о ней и посеял на своем огородике горсть ярких пуговиц, которые собрал, полагая, по всей видимости, что это деньги, которые вырастут и умножатся, так что он получит, подобно предприимчивому Томми, много четвертаков. Никто не беспокоил его, и он делал, что хотел, со своим участком, который скоро стал выглядеть так, словно на нем произошла целая серия небольших землетрясений. Когда пришел общий день сбора урожая, он не мог бы похвалиться ничем, кроме камней и сорняков, если бы добрая старая Эйзи не повесила полдюжины апельсинов на сухую ветку, которую он воткнул посередине. Билли был в восторге от своего урожая, и никто не испортил его удовольствия от маленького чуда, которое для него совершила жалость, заставившая усохшие ветви принести странный плод.
Стаффи прошел через разные испытания со своими дынями, так как побуждаемый нетерпением, устроил себе пир, прежде чем они созрели, с такими последствиями для собственного здоровья, что день или два не был уверен, захочется ли ему хоть когда-нибудь снова поесть. Но все же он поправился и разрезал свою первую зрелую дыню, не попробовав ни кусочка сам. Дыни оказались отличными, так как его огородик располагался на теплом, солнечном склоне, и они созрели быстро. Последние и лучшие еще оставались на грядках, и Стаффи объявил, что продаст их соседу. Это разочаровало мальчиков, которые надеялись съесть дыни сами, и они выразили свое неудовольствие новым и необычным способом. Отправившись в одно утро взглянуть на три прекрасных арбуза, предназначавшихся на продажу, Стаффи к своему ужасу обнаружил, на каждом из них слово "ЖАДИНА", вырезанное большими белыми буквами на зеленой корке. В ярости он бросился к миссис Джо и потребовал возмездия. Она выслушала, посочувствовала, а затем сказала:
— Если ты хочешь расквитаться за эту шутку, я скажу тебе, как это сделать, но тебе придется отдать арбузы.
— Хорошо, я отдам. Я не могу отлупить всех мальчишек, но очень хотел бы их как-то проучить. Подлые разбойники! — проворчал Стаффи, все еще в гневе.
