— Здесь! — сказала бабушка, останавливаясь у двери, и позвонила.
Юрино сердце забилось: «А вдруг настройщик догадается? Зачем я сразу не сказал папе?» Дверь распахнулась, и весёлый настройщик приветливо взглянул на Юру.
— А-а-а, — сказал он ласково, как доброму знакомому, — маленький музыкант? — И пропустил их в прихожую. — Неужели ты успел рояль расстроить?
Юра увидел улыбающееся лицо и осмелел.
— Вот, — сказал он, протягивая камертон. — Я принёс. Извините, что не сразу. Я поиграл немножко… — И виновато опустил голову.
— Почему ты принёс? Ведь я же вчера вечером договорился с твоим папой.
Юра удивлённо взглянул на настройщика.
Бабушка укоризненно посмотрела на Юру.
— Ну да, — обратился к ней настройщик, — вчера поздно вечером его отец мне звонил. Сказал, что нашли камертон. Рассказал, как ты с ним играл, и мы решили, чтобы ты оставил камертон у себя. За то, что ты так музыку любишь и играешь хорошо…
Настройщик наклонился и за подбородок приподнял Юрино лицо.
— А то как же, думаю, такой музыкант и вдруг без камертона!
— Канительщик! — бабушка недовольно взглянула на Юру.
— Я не знал, — тихо ответил Юра, подымая виноватые глаза.
— Вы не понимаете наши музыкальные секреты, — хитро сказал настройщик бабушке, погладил Юру, высоко подбросил его, поцеловал и поставил на пол.
Когда вернулись домой, Юра подбежал к роялю, широко улыбаясь, изо всей силы ударил камертоном и поставил его на крышку рояля.
И камертон запел.
Во время прогулок Дима всегда останавливался у небольшого двухэтажного дома. И сейчас он тоже остановился. Бабушка потянула Диму за руку.
— Пойдем, — сказала она.
— Подожди, — ответил мальчик.
Бабушка поджала губы, но остановилась.
А небольшой дом с закрытыми окнами звучал на разные лады. Вот приглушённо рокочет рояль. Тонким голосом переливчато поёт скрипка. Гудит виолончель. Точно птица, насвистывает флейта. Отдалённым громом гремит контрабас. Бабушка крепко-крепко держит Диму за руку, а он, забыв про всё на свете, слушает и слушает.
Наслушавшись, Дима подходит к небольшому крыльцу. На двери висит белая бумажка.
— Прочитай, пожалуйста, — просит Дима.
— Ты, наверное, наизусть выучил, — недовольно возражает бабушка, но Дима стоит неподвижно, и она, вздохнув, принимается читать:
— Всё, — сказала бабушка, — пошли!
— Другие будут экзамены держать, а я не буду, — уныло пробормотал Дима.
— Ты ещё маленький, — строго ответила бабушка.
— Я видел, как меньше меня ребята ходят в школу, — возразил Дима.
— Мало ли что ты видел! Тебе ещё рано в школу. Тебе и дома хорошо.
— В школе лучше… — тихо пробурчал Дима.
— Значит, ты меня не любишь? — обиженно спросила бабушка.
— Люблю, но и музыку люблю, — так же обиженно ответил Дима.
Пошли молча. Дима знал, что бабушка не любит музыку, даже радио выключает. «Уши устают», — говорила она. А Димины уши всегда радуются музыке.
— Какое сегодня число? — спросил Дима.
— Одиннадцатое.
— Одиннадцать, двенадцать, — прошептал Дима, оглядываясь на любимый дом.
— Что ты бормочешь?
— Одиннадцать, двенадцать, — вслух повторил Дима. — Двенадцатое завтра?
— Завтра.
Утром бабушка сказала Диме:
— Я тебя чаем напою и уйду. Мама выходная. Не буди её. Пусть поспит. Играй тихонько. Рисуй. Я молоко принесу, позавтракаем и пойдем гулять.
Она ушла, а Дима принялся рисовать. Он рисовал фары автомобиля, когда круглые стенные часы начали бить.
— Раз, — вслух начал считать Дима, отложив в сторону карандаш, — два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. — Часы перестали бить.
Дима замер, потом решительно вскочил, побежал в кухню, схватил табуретку, дотащил её до входной двери, влез на неё и с трудом открыл замок. Выскользнул из квартиры и осторожно притворил дверь. Переулком дошёл до улицы и побежал знакомым путём. Вот и любимый дом! Дима поднялся на крыльцо.
Секретарь школы сидела за столом и проверяла список экзаменующихся.
— Тётя! — услыхала она громкий шёпот.
Она подняла голову и увидела у барьера светло-русую чёлку и большие ярко-синие глаза.
— Что, малыш? — спросила она.
— Тётя, я пришёл…
— Ты пришёл на экзамен?
— Да!
— Как тебя зовут?
— Дима.
— Фамилия?
— Петров.
— Сколько тебе лет?
— Шесть.
— Сейчас посмотрю и скажу тебе твой номер. Петров Алик, — читала она по списку, — Петрова Аня, Попова Женя, Поликарпов Витя… Нет! Димы Петрова нет.
Синие глаза стали грустными.
— Ты у нас записан?
— Не знаю…
— С кем ты пришёл?
— Один.
— А где твои старшие?
— Папа в командировке, мама спит, а бабушка ушла.
— Значит, ты пришёл один?
Дима разглядывал её лицо. Карие глаза показались ему добрыми.
— Один! — решительно ответил Дима.
— И дома не знают, что ты здесь?
— Нет! Бабушка за молоком пошла. А я убежал, потому что она бы меня не пустила. Она музыку не любит.
— А ты любишь музыку?
— Да! — воскликнул Дима.
