Невольно она подалась назад, потом заставила себя приблизиться к трупу.
– Да, – наконец, выдавила она из себя, отвернувшись от тела. – Да, это он.
– Джеймс Бекуит, – уточнил детектив.
– Так его зовут?
– Если верить удостоверению личности в его бумажнике.
– Я не знала его имени. Заявляя в полицию, я не назвала его имени. Потому что не знала его.
– Зато вы точно описали его приметы, – ответил детектив. – Когда я позвонил в полицейский участок, мне их продиктовали, и все сходится. Рост, вес, возраст, цвет волос, все, вплоть до родинки на правой щеке. Вы заявили о нем четыре дня тому назад?
Она кивнула.
– Можем мы перейти в другую комнату? Мне что-то нехорошо.
– Вы поступили правильно, подав заявление, – похвалил ее детектив, уже в гостиной. – Он преследовал вас и вы сообщили об этом. Жаль, конечно, что мы ничего не сделали, чтобы предотвратить случившееся…
– У вас не было ни имени, ни фамилии, – вставил муж. – Вы не могли его арестовать, не зная, кто он.
– Но мы могли взять под наблюдение ваш дом, и мы бы взяли, если б заподозрили, что он настроен столь решительно. Но мы получаем слишком много аналогичных заявлений, и нам трудно разобраться, какие ложные, а какие – нет. Поэтому мы ждем развития событий, а уж потом действуем.
– Жаль, конечно, что все так вышло, – вздохнул муж. – Возможно, психиатрам удалось бы…
Детектив покачал головой.
– По моему убеждению, если у человека поехала крыша, ему уже никто не поможет. Вы сожалеете, что все так вышло, но думать надо о том, что не пострадали ни вы, ни ваша жена. Кинжал, который он до сих пор держит, он не собирался ковыряться им в зубах. Чертовски хорошо, что у вас под рукой оказался пистолет.
– Обычно я храню его в ящике стола. Но после того, как Рита рассказала мне об этом человеке, о его угрозах…
– Как я понимаю, он напал на вас, мэм?
– Ухватил меня за грудь, – она смущенно потупилась. – Подбежал и ухватил за грудь. Это было ужасно.
Детектив покивал.
– Можно называть его больным, можно говорить, что он психически неуравновешен, но, с другой стороны, он получил по заслугам.
– Он ушел, – улыбнулась она.
– Он ушел, остальные ушли и тело ушло.
– Тело.
– Они взяли мой пистолет, но твой приятель клянется, что мне его вернут.
– Мой приятель?
– Ему точно хотелось стать твоим приятелем. Он просто не мог оторвать от тебя глаз. Если не пытался заглянуть за вырез халатика, то смотрел на розовые пальчики ног.
– Наверное, мне следовало надеть шлепанцы.
– И застегнуть верхнюю пуговицу халата. Но я думаю, ты все сделала правильно. Выглядела очень соблазнительной. И у детектива сложилось такое же впечатление.
– Но теперь он ушел, и мы одни. Расскажи мне.
– Рассказать что?
– Все, Джордж. Я сходила с ума, сидя в спальне и не зная, что происходит внизу.
– Как будто ты не знала.
– Откуда я могла знать? Он мог струсить. А ты – заснуть…
– Это вряд ли.
– Расскажи мне, что произошло, а?
– Он открыл окно и забрался на подоконник. Должен отметить, очень уж неуклюже. Так шумел, что я подумал, как бы этот шум не испугал его самого и он бы не удрал до того, как я успел с ним разобраться.
– Но он не испугался.
– Очевидно, нет. Я приоткрыл один глаз, чтобы приглядывать за ним, и как только он оказался на полу, открыл оба и нацелил на него пистолет.
– Он уже снял кинжал со стены?
– Разумеется, нет. До кинжала дело дошло позже.
– Он схватил его позже?
– Ты хочешь все услышать или будешь постоянно меня перебивать?
– Извини, Джордж.
– Он увидел пистолет, глаза его округлились, он собрался что-то сказать. Тут я его и подстрелил.
– Это был первый выстрел.
– Само собой. Я выстрелил в низ живота и…
– Куда? Я же ничего не увидела. Где вошла пуля? Около пупка?
– Ниже пупка. Я бы сказал, на полпути между пупком и тем местом, где осталась твоя помада.
– Местом, где осталась…
– Шутка, дорогая. Между пупком и его шлангом, вот куда вошла пуля. Раны в нижнюю часть живота считаются самыми болезненными.
– И прошла вечность, прежде чем прогремел второй выстрел.
– Сомневаюсь, чтобы прошло больше тридцати секунд. Минута – это максимум.
– Неужели? А мне казалось, гораздо больше.
– Ему тоже. Но мне требовалось время, чтобы кое-что ему сказать.
– Сказать что?
– Я не хотел, чтобы он думал, будто его смерть – результат какой-то его ошибки. Я хотел, чтобы он знал, что все идет по плану, что его просто использовали. Ему не хотелось верить.
– Но ты его убедил.
– «Несколько часов тому назад, – сказал я ему, – она вставила два пальца тебе в задницу. Надеюсь, тебе понравилось».
– Так и сказал?
– Такие подробности убеждают.
– А что потом? Ты выстрелил вновь?
– В сердце. Чтобы избавить от всех страданий, хотя на лице его отражалось скорее раздражение, чем страдание. Тебе следовало видеть его лицо.
– Это точно. Одну ошибку мы все-таки допустили.
– Ты про свое отсутствие?
– Да.
– Ты могла подождать в гостиной. Или спуститься после первого выстрела. Но я думаю, что ты не теряла времени понапрасну, так? Оставаясь наверху?
– Ты про что?
– Не сидела, сложа руки.
– Пожалуй.
– Тебя это возбуждало, так?
– Ты знаешь, что возбуждало.
