— Кэтрин! Прошу, позволь отвезти тебя домой. Я не стану с тобой разговаривать. Я просто подвезу тебя и поеду домой.
Я остановилась, щурясь на солнце. Весь мир казался выгоревшим, лишь марево поднималось от асфальта.
— Без разговоров? — уточнила я, прикрыв глаза от солнца ладонью, чтобы вглядеться в его лицо. Его глаза расскажут правду, если он мне соврёт.
— Если ты этого хочешь. Если это заставит тебя убраться с солнца. Это опасно, Кэтрин. До твоего дома ещё три мили.
Я на секунду задумалась. Он был прав. Мне не стоит разгуливать так долго на сорокоградусной жаре. И какой от меня прок мамочке, если я свалюсь с солнечным ударом?
— Ни слова, значит? — спросила я.
— Клянусь.
— Ты не выполняешь обещания, — скривилась я.
— Ну я же вернулся, так ведь?
Я нахмурилась и Эллиот протянул ко мне руку, приглашая.
— Пожалуйста, Кэтрин. Позволь отвезти тебя домой.
Он перевёл рычаг коробки передач в положение «паркинг» и снова наклонился, чтобы дотянуться до пассажирской двери и открыть её, при этом бицепс на его руке красиво обрисовался.
Я скользнула на велюровое сиденье шоколадного цвета, закрыв дверь и подняв стекло. Я откинулась назад, чувствуя прохладный воздух на своей коже.
— Спасибо, — сказала я, прикрыв глаза.
Верный своему слову, Эллиот молча отъехал от обочины. Я посмотрела на него, его адамово яблоко дернулось, когда он сглотнул, нервно сжимая руль. Он нервничал. Я хотела сказать ему, что не кусаюсь и что хоть я всё ещё ненавижу его за то, что бросил меня и заставил скучать по нему эти два года, в мире были вещи и пострашнее меня.
— Детка-детка-детка, — запричитала Алтея, обнимая меня. Она усадила меня на кухонный стул, бросившись к раковине, чтобы смочить полотенце холодной водой.
Я улыбнулась, подперев подбородок рукой. Алтея редко у нас появлялась, она обожала носиться со мной, и сейчас её визит был как никогда кстати.
Сложив полотенце, она прижала его к моему лбу, удерживая на месте.
— Такая жара, что я даже не могу носить свой парик. О чём ты только думала, дитя?
— Что должна добраться до дома, — ответила я, прикрыв глаза. В доме было душно и жарко, но в нём хотя бы можно было укрыться от солнца. — Думаешь, мамочка разрешит нам включить кондиционер?
Алтея вздохнула, вытерев руки о фартук и уперев их в бока.
— Я думала, он работает. Дай-ка проверю, — юбка колыхалась по её объёмным бёдрам, пока она шла по комнате. Она наклонились, разглядывая термостат, а затем помотала головой. — Указатель на пятнадцати градусах, но сейчас в комнате тридцать два, — она поцокала языком. — Ай-ай-ай. Твоей мамочке придётся вызвать кого-нибудь.
— Я сама, — сказала я, поднимаясь со стула.
— Деточка, присядь! В тех местах, где твоя кожа не ярко-красная, она совершенно белая от солнечных ожогов, — сказала Алтея, бросившись ко мне.
Она заставила меня усесться обратно и принялась копаться в кухонных шкафчиках в поисках чистого стакана. Наполнив его льдом из холодильника, она схватила кувшин со сладким чаем.
— Просто посиди и выпей это. Твоя мамочка скоро вернётся, пусть она позвонит тому дурню, который занимается отоплением и вентиляцией.
Я улыбнулась Алтее. Она была моей любимицей среди гостей. Мысль о том, что придётся иметь дело с Поппи и её отцом, меня удручала.
— Итак, — начала она, опершись локтями о стол, — как там школа?
— Всё так же, — ответила я. — Или почти так же. У нас новенький. Он подвёз меня сегодня домой.
— Правда? — Алтея была заинтригована.
Её лицо было перепачкано мукой. Она снова что-то пекла. Из всех гостей в «Джунипер» Алтея единственная помогала мамочке по хозяйству, но лишь потому, что ей не сиделось на месте. Она занималась выпечкой или уборкой, напевая один и тот же радостный мотивчик какого-то старого церковного гимна, полузабытого мной. Её волосы были убраны в низкий пучок, одна тёмная прядь спадала спереди на лицо. Алтея обмахивалась одноразовой бумажной тарелкой, на её груди и лбу блестел пот.
— Это Эллиот, — сказала я, надеясь, что имя покажется ей знакомым. Но нет.
— Кто-кто? Прости, детка. Я так увлеклась работой и своим христианским кружком, что едва замечаю происходящее вокруг.
— Я встретила его два лета назад. Он был моим другом.
— Был твоим другом или он и сейчас твой друг? — она подняла бровь. — Тебе ведь нужен друг, дитя. Тебе нужен десяток друзей. Ты слишком много работаешь. Ей-богу, слишком много для столь юной девушки.
— Был, — сказала я, ковыряя гранитную столешницу.
— Ой-ой, — хмыкнула Алтея. — Что стряслось?
— Он уехал, не попрощавшись. И он не сдержал обещание.
— Что за обещание? — спросила она.
— Что вернётся назад.
Алтея улыбнулась, придвинувшись ко мне и взяв меня за руки.
— Девочка моя, послушай мисс Алтею. Он ведь вернулся, — Сказала она, поднимаясь и идя к раковине. Она открыла воду, чтобы наполнить раковину и помыть тарелки, не поместившиеся в посудомоечную машину. — Как по мне, так он вернулся как только смог.
— Он был нужен мне, — возразила я. — Он уехал, когда был нужен, а теперь он явился, когда я в нём больше не нуждаюсь. Слишком поздно.
