Я сидела на кровати, глядя, как Алтея приводит себя в порядок. Она подошла к моему комоду и взяла в руки музыкальную шкатулку. Повернув ключ пару раз, она махнула мне рукой на прощанье и закрыла за собой дверь. Я повалилась обратно на кровать, уставившись в потолок и чувствуя, как мои глаза слипаются под привычный мотив.
Мэдисон вела машину всего сорок пять минут, когда солнце стало садиться. На обратной дороге прогноз обещал дождь со снегом, но уже на расстоянии пятнадцати минут от Оклахома-Сити крошечные белые шарики принялись стучать по ветровому стеклу.
— Не волнуйся, — сказала Мэдисон. — Отец заставил меня засунуть в багажник целый арсенал зимней экипировки.
— Ты действительно впервые едешь на выездную игру на машине? — спросила я.
— Да, — смущённо ответила она. — Обычно меня возят родители, но, теперь, когда со мной ты…
Я улыбнулась. Было приятно ощущать себя нужной.
— Спасибо, что пригласила меня. Я и не знала, что хочу поехать.
— Ты много работаешь, — ответила она, пожав плечами и не отрывая глаз от дороги. — У тебя больше обязанностей, чем у большинства из нас. Я буду напоминать тебе про игры время от времени. Если, конечно, ты не против. Не знаю, может, я тебе даже не нравлюсь.
— Ты мне нравишься, — ответила я со смешком.
— Ладно, — улыбнулась она. — Это хорошо. У меня не так много друзей. Большинство людей считают меня… чудаковатой.
— Как и меня.
Мэдисон была глотком свежего воздуха. Рядом с ней я чувствовала себя так же, как с Эллиотом — спокойно и обычно. Он был прав, что познакомил нас. Я гадала, понимал ли он меня лучше, чем я сама.
Мэдисон ахнула и, потянувшись к радио, прибавила громкость и начала качать головой.
— Ох, обожаю эту песню!
Я улыбнулась и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза. Музыка лилась из динамиков, обволакивая меня. Жизнерадостность Мэдисон была заразительной, заполняя машину и заставляя уголки моих губ приподниматься. Она принялась беспричинно хихикать, так уморительно, что я присоединилась к ней. Наше хихиканье переросло в полномасштабный хохот, сопение и жалкие попытки остановиться. Мэдисон принялась вытирать слёзы, работая пальцами так же усердно, как дворники на лобовом стекле машины.
— Что это было? — спросила я, всё ещё смеясь.
— Не знаю, — сказала она. Она задержала дыхание, но её вновь разобрал смех, и мы начали смеяться по новой.
После пяти минут неудержимого смеха, мы влились поток машин возле Оклахома-Сити. Мэдисон вытерла щёки, сосредоточившись на дороге.
— Давненько я так не смеялась. С самого детства. Это прикольно и странно, — призналась я.
— Смеяться так сильно, что потом хочется плакать?
Я кивнула.
— О, боже! А я думала, это только я такая. Я всегда чувствовала себя опустошённой после такого веселья. Даже подавленной.
— Ага, со мной то же самое, — сказала я.
— Ты будешь дружить со мной, если я расплачусь? — у Мэдисон задрожала нижняя губа.
Я кивнула. По лицу Мэдисон покатились слёзы. Она сдерживала рыдания, и я чувствовала, как мои глаза начинают наполняться слезами. Я не плакала по-настоящему много лет, и вот я оказалась рядом с Мэдисон, почти что незнакомкой, и позволила себе проявить слабость.
— Приятно быть странной вместе с кем-то, — она взглянула на меня.
— Наверное, — я издала смешок.
— Ты живёшь с кучей людей. Ты, должно быть, никогда не чувствуешь себя одинокой.
— Вообще-то, чувствую.
— И я, — Мэдисон смотрела вдаль, её губа снова задрожала. — Я никому не говорю об этом. Пожалуйста, не говори Сэму. Он расстроится.
— Почему?
— Потому что до этого момента он был моим единственным другом. Он беспокоится, что я с ним только из-за этого.
— А это так?
— Нет. — Она помотала головой и посмотрела на меня, в её заплаканных глазах сияла улыбка. — Я люблю его. С тех пор как нам было одиннадцать. — Она помедлила. — Знаешь, что? Думаю, Эллиот тоже тебя любит.
Я кивнула, глядя на свои сцепленные на коленях руки.
— Он так говорит.
— Правда? — спросила она, подняв голос на октаву выше. — А ты ответила ему тем же?
— Ага, — призналась я с улыбкой. Я ждала осуждения с её стороны, но его не было.
— Тогда могу наконец сказать тебе… Он болтает о тебе без умолку, — она закатила глаза. — На уроке географии. И на литературе. Пока ты его не простила, было ещё хуже.
— Ох, он и об этом тебе рассказал?
— Только о том, что пытался извиниться, но ты никак не прощала его, — ответила она, мотнув головой. — Я расспрашивала его, но он не сказал мне, почему. Зато ты можешь мне всё рассказать, если хочешь.
Она говорила, наполовину шутя. Мне было приятно поговорить с кем-то ещё. К тому же, на эту тему я могла говорить, не опасаясь последствий.
— Я встретила Эллиота летом после первого курса старшей школы.
— Он упоминал об этом, — улыбнулась она.
— Тогда мы почти каждый день проводили вместе. Я знала, что он уедет, но потом умер мой отец. Эллиоту пришлось уехать. Ему не дали попрощаться со мной, а я об этом не знала.
— Боже. Ты решила, что он смотался, увидев, что твой отец умер?
Я кивнула.
— Эллиот ужасно переживал из-за этого. Он вернулся ради тебя, я уверена в этом.
