Так и повелось с тех пор. Как только появятся слоны, рыкнет лев вполголоса шакалёнку, тряхнёт незаметно гривой, давай, мол, потешай саванну, а тот и рад стараться. Выскочит из кустов, как завоет, как затявкает во всю шакалью глотку! Как заорут его сородичи в кустах, аж забывают слоны про свою слоновью гордость, шарахаются из стороны в сторону, мечутся в растерянности, не знают, то ли бежать, то ли стоять на месте, то ли уж совсем лечь на землю. А шакалёнок, видя, что слоны робеют перед ним (как же, за его спиной царь зверей!), почувствовал себя настоящим громилой, величиной с носорога, которого в округе все боятся.
Шло время. И через несколько дней ретивость глупого шакалёнка, одурманенного своим высоким статусом, начала раздражать львиное семейство еще больше, чем слоновий топот.
‒ До каких пор мы будем слушать эту какофонию!? ‒ ворчала львица.
А один молодой, нетерпеливый лев, претендующий на роль вожака, сгоряча даже предложил прихлопнуть шакалёнка, подкараулив у границы зарослей. Не понимал он своим неокрепшим умом, что такими действиями покоя не восстановишь, а вот шакалий вой по погибшему будет долго нагонять ужас всему живому. Да и слоны как ходили, так и будут пылить. Нет, старый мудрый лев не мог поддаваться чувствам. Ничего в жизни нельзя делать наспех. Он верил в свою стратегию. Он ждал.
Однажды, после удачной охоты лев не поделился как обычно с шакалёнком остатками трапезы.
‒ Что-то слабенько ты стал тявкать! ‒ схитрил он, объясняя причину наказания. ‒ Я зря, что ли, тебя кормлю?!
И рявкнул так, что шакалёнка подбросило воздушной волной на несколько метров вверх.
‒ Вот как надо!
Привыкший к щедрым подачкам шакалёнок испугался не на шутку. Лишиться сытой жизни и мыкаться изгоем по саванне?! Стыдобище! Быть правой рукой льва, а после по помойкам шастать?! Уж лучше умереть, чем вытерпеть такое унижение! Такого любой шакал не выдержит!
И в очередной раз он рьяно бросился прямо в стадо слонов. Он хватал их за ноги и орал в три горла. Он разметал стадо по саванне. Он исступлённо прыгал на слонов, пытаясь дотянуться до ушей. Он поднял пыль до небес. Очень хотелось ему выслужиться перед высоким покровителем!
Слоны и вправду испугались больше обычного. В панике они начали беспорядочно метаться по саванне и в пыли, в суматохе кто-то нечаянно наступил на шакалёнка. Тот издал последний вздох и умер.
Что тут началось! На предсмертный вопль завыли по кустам шакалы, змеи попрятались под камни, антилопы разбежались за тридевять земель, а носороги приготовились к обороне.
Прибежала на последний хрип шакалёнка и вся львиная семья во главе с вожаком. Ахнули! Вот и не стало смелого друга! Вот и не стало отчаянного защитника прайма! Молодые львы легкомысленно решили, что это ‒ удар судьбы, и задумались о торжественной панихиде.
Слоны замерли в растерянности, ожидая, что их обвинят сейчас во всех смертных грехах. Чувствуя себя неловко, они извиняющимся голосом запричитали:
‒ Не хотели мы этого! Надо же такому случиться! Где ж тут в пыли разберёшь, куда ступать! Сам он виноват ‒ лез под ноги! Несчастный случай. Несчастливый маршрут. Мы не будем больше тут ходить на водопой. Отныне мы будем обходить это проклятое место стороной.
‒ Мне очень жаль, что вы не будете здесь ходить,‒ согласился лев. ‒ Ваша правда: сам он виноват. Зачем рискованно поступал? Я так и ждал, что его баловство постигнет такой конец.
Слоны и львы, поохав и поахав, расстались с миром. Шакалы, шепотом проклиная львиное семейство, из осторожности покинули здешние места и остались довольны. Слоны больше не поднимали тучи пыли рядом с лежбищем львов, следуя на водопой другим маршрутом, и радовались, что ничто не тревожит их. Тишина и покой воцарились в округе. Погрустив немного, все, кроме глупого шакаленка, остались при своих интересах. Кто каким был, таким и живет по сей день: слоны ‒ королями саванны, львы ‒ царями, шакалы ‒ шакалами, глупые ‒ глупыми, а подлые ‒ подлыми. Кто бы не стоял за твоей спиной, каким бы не воображал ты себя ‒ ты кем был, тем и будешь во веки веков!
Не умудренные житейским опытом молодые львы, думая, что произошел просто несчастный случай, по детски наивно пролепетали в тишине:
‒ После торжественной панихиды надо поставить ему памятник!
Они не догадывались, что в стратегическом плане мудрого льва бедному шакалёнку отводилась именно такая участь. Памятники обычно ставят тем, по чьей воле происходит подвиг. Героями становятся те, кто по велению собственной души придумал геройство, а не те, кто выполнил чью-то волю. Они по молодости не понимали того, что знал старый лев: все живые существа на земле живут по неведомому сценарию, придуманному теми, кто сильнее умом и духом, таинственно увлекая в неизвестность каждое здравомыслящее существо. Туда, куда наметила жизнь. И героями могут быть только те, кто ломает этот естественный ход, поднимаясь выше намеченной жизнью судьбы.
‒ Он вернул нам прежний покой, ‒ восхищались молодые львята. ‒ Он не пожалел жизни ради нас!
