– Так Эми сама забрала его минуту назад и пошла наверх – бантик привязать или ещё что-то такое, что ей в голову пришло, – сказала Джо, которая ходила приплясывая по всей комнате, чтобы размять пока ещё жестковатые домашние туфли, купленные в армейском магазине.
– А мои носовые платки выглядят очень мило, правда? Ханна их для меня постирала и погладила, и я сама вышила на них метки, – сказала Бет, с гордостью поглядывая на кривоватые буковки, стоившие ей изрядного труда.
– Вот тебе и на! Наша деточка взяла да и вышила на платках «Мама» вместо «М. Марч». Ну и смех! – воскликнула Джо, взяв в руку один из платков.
– А разве это неправильно? Я подумала, что так лучше, ведь у Мег точно такие же инициалы – М. М., и мне вовсе не хочется, чтобы кто-то ими пользовался, кроме маменьки, – объяснила Бет, выглядевшая очень встревоженной.
– Всё правильно, моя дорогая, очень хорошая мысль, к тому же вполне разумная, ведь теперь уже никто никогда не ошибётся. И я уверена, это доставит маме большое удовольствие, – утешила сестру Мег и, нахмурившись, посмотрела на Джо, но тотчас же одарила улыбкой Бет.
– Мама идёт! Прячем корзинку! Быстро! – крикнула Джо, услышав, как хлопнула входная дверь и в передней зазвучали шаги. Но в комнату поспешно вошла Эми в пальто и капоре и совсем сконфузилась, увидев, что сёстры её ждут.
– Где же ты была и что прячешь за спиной? – спросила её Мег, удивлённая, что лентяйка Эми так рано выходила из дома.
– Только не смейся надо мной, Джо! Мне просто не хотелось, чтобы кто-то узнал об этом раньше времени. Я просто решила поменять маленький флакон на большой и отдала за него все свои деньги. Я по правде стараюсь не быть эгоисткой… – Говоря это, Эми показала сёстрам большой красивый флакон, заменивший маленький и дешёвый, и выглядела она такой смиренной и серьёзной в этом усилии отрешиться от себя самой, что Мег сразу бросилась её обнимать, а Джо объявила, что Эми – «славный малый». Бет же подбежала к окну и выбрала самую лучшую из своих роз, чтобы ещё украсить и без того великолепный флакон.
– Понимаете, после того как мы утром почитали эту книгу и поговорили о том, что надо быть добрыми и хорошими, мне вдруг стало так стыдно за мой подарок, что я, как только встала, побежала за угол и поменяла флакон, и теперь очень рада, потому что мой подарок – самый красивый из всех!
Новый хлопок входной двери отправил корзинку обратно под диван, а жаждущих завтрака девочек – к столу.
– С весёлым Рождеством, маменька! И ещё много-много лет весело встречать Рождество! Спасибо за книжки. Мы уже немножко почитали и будем читать каждый день! – вскричали все девочки хором.
– С весёлым Рождеством, доченьки! Я рада, что вы сразу начали, и надеюсь, продолжите. Но хочу сказать вам словцо перед тем, как мы все усядемся за завтрак. Совсем недалеко от нас лежит бедная женщина с новорождённым младенцем. Шестеро других детей забились в одну постель, чтобы не замёрзнуть до смерти, так как топлива у них нет. Им там нечего есть, и старший мальчик пришёл и рассказал мне, как они страдают от голода и холода. Девочки мои, вы согласны отдать им свой завтрак как подарок к Рождеству?
Все четверо к этому времени ужасно проголодались, ведь они прождали почти целый час, и сначала никто не промолвил ни слова. Однако молчание длилось всего с минуту – только одну минуту, – прежде чем Джо категорическим тоном воскликнула:
– Как хорошо, маменька, что вы вернулись до того, как мы начали!
– А можно мне пойти с вами и помочь нести то, что нужно для этих бедных детишек? – тотчас спросила Бет.
– А я отнесу им сливки и сдобные булочки, – заявила Эми, героически отказываясь от того, что больше всего любила.
Мег уже укрывала гречневые оладьи салфеткой и укладывала ломтики хлеба в одну большую тарелку.
– Я так и думала, что вы все согласитесь, – сказала миссис Марч с довольной улыбкой. – Вы все пойдёте со мной и поможете мне, а когда мы вернёмся, мы позавтракаем хлебом с маслом и молоком, а рождественский завтрак компенсируем за обедом.
Очень скоро всё было готово, и в путь отправилась целая процессия. К счастью, было ещё рано, они шли задворками, прохожие почти не встречались, и некому было подсмеиваться над этой странной компанией.
Какой же бедной, пустой и жалкой предстала их глазам эта убогая комната! Битые стёкла окон, никакого огня, постели в лохмотьях, больная мать с вопящим младенцем, и группка бледных, голодных малышей, сгрудившихся под одним ветхим стёганым одеялом в попытках согреться.
Как пристально уставились на пришедших огромные глаза, как улыбались им посиневшие от холода губы…
–
– Странные ангелы – в капорах и варежках, – откликнулась на это Джо, заставив всех рассмеяться.
