Моя дражайшая матушка!
Невозможно описать, как мы были счастливы, получив Ваше последнее письмо с такими хорошими новостями, что не могли удержаться от смеха и от радостных слёз! Как замечательно добр мистер Брук и как удачно, что дела мистера Лоренса позволяют ему задержаться рядом с Вами на столь долгое время, раз он оказался так полезен Вам и папе. Девочки все – просто золото, так хорошо они ведут себя. Джо помогает мне с шитьём и настаивает на том, чтобы выполнять всю самую трудную работу. Я опасалась бы, что она может перетрудиться, если бы не знала, что этот её «высокоморальный порыв» не продлится слишком долго. Бет точно, как часы, выполняет свои обязанности, никогда не забывая о том, что Вы ей сказали. Она горюет о папе и выглядит грустной, за исключением тех случаев, когда садится за свой маленький рояль. Эми мило меня слушается, и я очень о ней забочусь. Она сама ухаживает за своими волосами, а я учу её делать петли и штопать чулки. Она очень старается, и я уверена – Вы будете довольны тем, как она исправляется, когда приедете домой. Мистер Лоренс не спускает с нас глаз, прямо как старая наседка, – это Джо так говорит, а Лори очень добр и ведёт себя очень по-соседски. Они с Джо всячески нас веселят, потому что мы с Эми порой бываем грустны и чувствуем себя осиротевшими, когда Вы так от нас далеко. Ханна – просто святая. Она совсем нас не бранит, зовёт меня не иначе как мисс Маргарет, что теперь, как Вы понимаете, ей и подобает делать, и относится ко мне вполне уважительно. Все мы в полном здравии и в работе, но день и ночь ждём не дождёмся Вашего возвращения. Передайте мой горячий привет любимому папе и верьте, что я остаюсь всегда вашей Мег.
Это письмо, красиво написанное на надушённой бумаге, разительно отличалось от другого, нацарапанного на большом листе тонкой заграничной бумаги, с многочисленными кляксами, со всяческими росчерками и буквами с завитушками.
