Драгоценная моя маменька!
Тройное «ура» дорогому папе! Брук – молодчина, что послал нам телеграмму сразу, как только папе стало лучше, чтобы мы знали. Я бросилась на чердак, когда она пришла, – пыталась поблагодарить Бога за такую Его к нам доброту, но только и смогла, что расплакаться и сказать: «Я рада, я так рада!» Это не получилось вроде настоящей молитвы, нет? Потому что в душе у меня было так много! У нас время идёт очень забавно, и я теперь просто наслаждаюсь, потому что все так отчаянно добры, что живёшь, словно в гнёздышке у голубки. Вы бы посмеялись, взглянув на Мег, сидящую во главе стола: как она старается вести себя по-матерински. Она хорошеет с каждым днём, и я временами бываю совершенно в неё влюблена. Младшенькие – просто архангелы, а я… ну, я ведь Джо и никогда никем другим не стану. Ох, я должна сказать Вам, что чуть было совсем не рассорилась с Лори. Я открыто высказалась насчёт одной дурацкой мелочи, а он обиделся. Я была права, только говорила не так, как надо, и он зашагал домой, заявив, что больше не придёт, если я не попрошу прощения. А я заявила, что этого не будет, и ужасно обозлилась. Это тянулось весь день. Мне было худо и так не хватало Вас! И Лори, и я – мы оба слишком горды. Очень трудно просить прощения. Но я думала: он придёт, ведь права была я. Он не пришёл. И вот, перед вечером, я вспомнила, что Вы мне говорили, когда Эми упала в реку. Я почитала свою маленькую книжку, почувствовала себя лучше, решила не дать солнцу зайти прежде, чем иссякнет мой гнев, и помчалась к большому дому – просить у Лори прощения. И встретила его у калитки – бегущим к нам с тем же. Мы оба рассмеялись, извинились друг перед другом, и нам обоим снова стало легко и хорошо. Вчера я сочинила для папы «паэму», когда помогала Ханне мыть посуду. И так как я знаю, что ему нравятся мои дурацкие маленькие поделки, я кладу её в письмо, пусть она его позабавит. Передайте ему моё любовнейшее объятие и поцелуйте себя целую дюжину раз за Вашу взбалмошную Джо.
Песнь из мыльной пены
