– Вы зовете его Джоном? – с улыбкой спросила Мег, без всякого смущения глядя прямо в глаза матери.
– Да, он был с нами как сын, и мы очень его полюбили, – ответила миссис Марч, проницательно взглянув на дочь.
– Это меня радует, он такой одинокий. Спокойной ночи, маменька, дорогая, как несказанно хорошо и уютно, когда вы с нами! – прозвучали в ответ слова Мег.
Миссис Марч очень нежно поцеловала ее, а когда дочь ушла, сказала удовлетворенно, но и с сожалением: «Она Джона еще не любит, но скоро научится его любить».
На лицо Джо следовало бы внимательно посмотреть на следующий день, так как их с матерью секрет лег на ее плечи тяжким грузом, и девочке было очень трудно удержаться, чтобы не принять таинственный и важный вид. Мег это заметила, но не побеспокоилась расспросить, в чем дело, так как хорошо знала, что справляться с Джо лучше всего, следуя «закону противоположностей», и не сомневалась – сестра расскажет ей все сама, если ее не спрашивать. А посему она была весьма удивлена, когда молчание осталось нерушимым и Джо вдруг обрела покровительственный тон, явно угнетавший Мег, которая в свою очередь приняла вид полной достоинства сдержанности и целиком посвятила себя заботам о матери. Таким образом, Джо оказалась полностью предоставлена самой себе, потому что миссис Марч заняла ее место сиделки при Бет и посоветовала ей отдохнуть, поразмяться и поразвлечься после столь долгого заточения. И так как Эми отсутствовала, ее единственным прибежищем оказался Лори, но, притом что ей всегда было приятно и интересно находиться в его обществе, теперь она стала его опасаться, потому что он беспрестанно ее поддразнивал, и она боялась, что он вызнает у нее ее секрет.
Она была, разумеется, права, потому что не успел этот проказник заподозрить, что она хранит от него некую тайну, как вознамерился все тут же выведать и устроил Джо поистине тяжкую жизнь. Он пытался подольститься к ней, подкупить, высмеивал, угрожал, притворялся совершенно безразличным к тому, узнает он правду или нет, заявлял, что и так все сам знает, потом – что его это больше не интересует, и, наконец, благодаря неослабному упорству, удовольствовался сообщением, что тайна касается Мег и мистера Брука. Возмущенный тем, что его учитель не доверился ему, он решил «пошевелить мозгами» и измыслить подходящее возмездие за проявленное к нему пренебрежение.
Между тем Мег, очевидно, забыла обо всем этом и была поглощена подготовкой к возвращению домой отца, однако с ней вдруг произошла разительная перемена, и пару дней она, казалось, была сама не своя. Она вздрагивала, когда с нею заговаривали, краснела, когда на нее смотрели, стала очень молчалива и сидела над пяльцами с шитьем как-то неуверенно и тревожно. На вопросы маменьки она отвечала, что чувствует себя вполне хорошо, а Джо заставляла умолкнуть, требуя оставить ее в покое.
– Она чувствует ее прямо в воздухе – это я про любовь – и идет к ней ужасно быстро. У нее уже видны почти все симптомы: она возбуждена и сердита, не ест, лежит без сна и забивается в уголок – похандрить. Я подслушала, как она напевает ту песенку, что он для нее переводил, а один раз она назвала его «Джон», совсем как вы, и потом стала красная, как мак. Что же мы будем делать, маменька?! – вопрошала Джо, готовая на любые меры, вплоть до насильственных.
– Ничего – только ждать. Оставь ее в покое, будь доброй и терпеливой, а приезд вашего отца все расставит по своим местам, – ответила миссис Марч.
– Смотри-ка, Мег, тебе записка, запечатанная. Как странно! Тедди никогда мне не запечатывает, – сказала на следующий день Джо, распределяя содержимое маленькой почтовой конторы.
Миссис Марч и Джо погрузились в собственную корреспонденцию, когда странный возглас Мег заставил их поднять глаза и увидеть, что она пристально смотрит на полученную записку, а на лице ее – ужас.
– Что с тобой, девочка моя? – воскликнула ее мать, бросаясь к ней, а Джо попыталась отобрать у нее листок, причинивший какое-то зло.
– Это все ошибка! Он не мог это мне послать! Ах, Джо, как ты могла такое сделать? – И Мег закрыла лицо руками, рыдая так, словно у нее разрывалось сердце.
– Мег, я ничего не сделала! О чем она говорит? – закричала пришедшая в полное замешательство Джо.
Обычно добрые глаза Мег теперь сверкали гневом. Она вытащила из кармана смятую записку и бросила ее в Джо, говоря с упреком:
– Ты это написала, а дрянной мальчишка тебе помогал. Как могла ты быть такой грубой, Джо, такой низкой и жестокой к нам обоим?
Джо почти не слышала ее слов, так как они с матерью в это время читали записку, написанную чужим почерком:
