Пока дядя и Хенн беседовали о собачьем воспитании, Пинка на деле преподала Фомке первый урок. Вежливо помахивая хвостом, она приблизилась к Фомке и пролезла под забором, приглашая его на выгон, где они весело пробежали пару кругов наперегонки. За забором Фомка заметил ворон и свирепо, как и положено охотничьей собаке, с лаем рванулся за ними из-за ограды. Пинка же вела себя иначе. Она остановилась, как-то по-особому помахала хвостом, подняла переднюю лапу и оглянулась назад — так делают собаки, когда хотят подать охотнику знак, хотя Пинка прекрасно знала, что вороны не птицы для охоты. Фомка ничего не понял. Как было бы здорово спугнуть громким лаем ворон и помчаться за ними. Он стал лаять на Пинку, даже шутя ухватил ее зубами за поднятую лапу. Но тут Пинка предприняла нечто уж совсем неожиданное: она всей своей тяжестью прижала Фомку к земле, и, положив ему лапу на грудь и зло рыча, дала понять, чтобы тот замолчал.
— Смотри-ка, — заключил дядя, тем временем подошедший с Хенном к воротам. — Пинка ждет, чтобы я пальнул. Ну ладно. Одну минуточку…
Он быстрым шагом направился к кладовке, вышел с ружьем и отсюда же, из-под окна, стоя меж кустами сирени, послал заряд в воронье.
Фомка испугался выстрела, прижал уши и побежал к Хенну. Пинка же, по-прежнему виляя хвостом, стояла на месте, словно насмехаясь над Фомкой. Даже настигнутая выстрелом ворона с трепещущими крыльями не поколебала ее спокойствия. И только когда дядя требовательным голосом дал команду: принеси! — она метнулась в сторону подстреленной вороны.
Тут и к Фомке вернулась его прежняя храбрость, и он помчался вслед за Пинкой. А Пинка действовала деловито и уверенно. Она осторожно схватила ворону и поспешила с добычей к дяде, не подпуская Фомку к себе. Фомке не оставалось ничего, как с сияющим видом, повизгивая, бежать рядом.
— Вот так, — сказал дядя. — Для начала твоему Фомке этого урока достаточно. На птиц он вряд ли научится охотиться, но владеть собой он должен уметь. В другой раз придумаем дело посерьезнее. А между делом отучи его от привычки гонять ворон и научи приносить добычу…
— Палочку он уже приносит, — с готовностью сообщил Хенн. — Палочку и еще кое-что…
— Вот и хорошо. Настоящая охотничья собака должна цыпленка в целости принести, если ей приказано.
Так завершился этот поход в гости. Фомка, задравши хвост, бежал по обочине в сторону дома. Пару раз он попытался погнаться за воронами, разгуливающими по полю. Но Хенн сердито кричал:
— Нельзя, Фомка!
И пес останавливался, помахивал хвостом и, подняв кверху морду, повизгивал вслед взлетевшим воронам. Словно вспоминал, как вела себя дядюшкина универсальная собака.
За послушание он получал от Хенна кусочки сепика. И друзья вернулись домой в хорошем расположении духа.
Приключение с решетом в то лето не было единственным в Фомкиных прогулках. В один прекрасный солнечный денек, когда хлеба на полях уже зазолотились и дети начали щелкать ранние орехи, Фомка заметил, как мальчики, Хенн и Калью, раскапывают край грядки и ищут там червей. С жаром обсуждая что-то насчет рыбалки, они собирали червей в банку.
— Что такое? Зачем это? — заволновался Фомка, подбегая ближе. Он напрыгнул на извивающихся червячков, потрогал их лапой и рассвирепел. Чужой неинтересный запах, да и сами странные какие-то — ползают в земле. Что с такими делать? Фомка с любопытством уставился на ребят. Зачем они их собирают? Сам бы он с удовольствием закопал червей обратно в землю и повалялся на них, как обычно делают собаки с предметами, запах которых их раздражает.
Но мальчики поступили с червями совсем иначе. Они вынесли из дому гибкие бамбуковые удилища. На них были прицеплены маленькие колесики с тоненькой, как конский волос, ниткой с висящими на ней гусиными перьями, концы которых были выкрашены в красный цвет. Держа удилища и банки с червями в руках, они направились к речке. Фомку они с собой не позвали. Но и не прогнали.
Он уже сам научился разбираться, что не всегда разумно увязываться следом. Могут и обратно отправить. Поэтому он решил незаметно идти по ребячьим следам. Тогда видно будет, куда они пойдут и что там произойдет.
Мальчики и не ушли далеко. С шоссе они свернули на луг и зашагали к той самой речке, где Фомка искупался, когда ходили относить решето. У большой развесистой ивы, где берег круто обрывался вниз, у омута, они остановились. Хоп! — и Фомка был уже рядом с мальчиками, прыгал им на голые ноги и радостно помахивал хвостом.
— Ах ты, плут! Или тоже рыбу будешь ловить? — шутливо ворчал Хенн: ведь все равно, сидел ли бы пес дома или резвился с ними на лугу.
