Не произнося больше ни слова, все вместе они отправились в дом. Габриэль шествовал впереди, низко опустив голову, отчего его темные кудри закрывали лицо.
Когда они вошли в кабинет и разместились на кожаных диванчиках, тот начал:
— Моя племянница Лилит никогда не имела друзей, она не училась в школах, по раскопкам она ходила за мной, отчего рабочие посмеивались над нашими отношениями, предполагая, что девочка влюблена в меня. В тот год у Лилит впервые появился друг-сверстник. Тем не менее она продолжала преследовать меня. Должно быть, накануне запланированного ограбления Лилит как-то подслушала наши планы и ночью, когда я закладывал динамит, она вдруг возникла у меня за спиной.
— Она пыталась отговорить тебя от этой затеи? — Себастьян обхватил голову руками, теперь раскачиваясь в беззвучном плаче. — Моя девочка, моя бедная Лилит.
— Ничего подобного, — рассмеялся Габриэль, — она решила, что, после того как мы заберем сокровища, мы все сбежим, и она снова останется с тобой, но только тогда рядом больше не будет ни меня, ни Александра. Она хотела бежать с нами, куда бы мы ни направились. В действительности я никуда бежать не собирался, я только так говорил подельникам. На самом деле я планировал припрятать свою долю сокровищ, чтобы вернуться за ними, когда страсти поулягутся. Я не так глуп, брат, чтобы терять связь с тобой — с самым удачливым, известным и уважаемым археологом.
— Что произошло с Лилит? — Себастьян сжал кулаки, казалось, только сила воли заставляет его не броситься на Габриэля.
— Она отказалась уходить без меня, мы поспорили и в результате промедлили. Я схватил ее и потащил к выходу, но было уже поздно. Лилит погибла под обломками, Али разорвало на части, я с ног до головы весь был покрыт синяками и ссадинами, но чудом ничего себе не сломал. Мы разделили добычу между оставшимися, и я похоронил девочку недалеко от того места, а потом вернулся к пирамиде, где и потерял сознание.
— Этот… — он кивнул в сторону Александра, — получил долю Али, понятия не имею, куда он ее дел, с учетом того, в какой обстановке я его застал спустя несколько лет. А свою долю я продержал в земле несколько лет, после чего часть положил в банк, часть обратил в ценные бумаги. Я женился на девушке из хорошего рода, но без денег, а распустил слух, будто бы взял жену с приданым. С этого момента я мог уже официально показывать свои деньги, купил дом, несколько авто. Ну, в чем еще я должен покаяться?
— Расскажите, как вы организовали воскресение Лилит, как взяли платье из ее гардероба, в доме брата вы всегда чувствовали себя, точно рыба в воде, могли заходить к нему когда угодно и трогать, что пожелаете, — начал Нарракот. — Расскажите, как заказали знакомому художнику портрет приютской девочки, чтобы никто, глядя на него, уже не смог бы сказать, что новая Лили — это не прежняя Лилит. Египет — волшебное место, здесь и не такие чудеса случаются.
— Вы все знаете без меня. Но приютская девчонка, какая в том корысть, подумай своей головой Себастьян? Я посещал приют, регулярно принося им деньги, которые выдавал твой бухгалтер. Однажды Тимми познакомил меня с девочкой, которая действительно показалась мне похожей на погибшую племянницу. Бедная, больная девочка — моя жена не согласилась бы воспитывать чужого ребенка, еще чего доброго, решила бы, что это моя внебрачная дочь. А вот ты давно уже страдаешь без семьи. Признаться, я мечтал, чтобы ты уже усыновил Тимми, раз не хочешь жениться во второй раз, но ты, видите ли, боялся предать память своей бедной девочки. — Он зло усмехнулся. — Вот я и подумал. Дочь, вернувшаяся через двадцать лет, точно из страны фей, кто в трезвом рассудке может в это поверить? Да никто! Ты же веришь, потому что невозможно!
— Вы рассчитывали, что, получив дочь, ваш брат оставит на вас раскоп?
— А как вы думаете, каково это начинать в сорок лет? — Габриэль горько усмехнулся. — При том, что я знаю Египет как свои пять пальцев, что я давно уже могу работать сам и сделал бы это и быстрее и четче. Я давно добивался, чтобы Себастьян применял новейшие изобретения современной науки, нет, ему бы все по старинке, по пылинке, по камешку… тьфу… прогресс не стоит на месте. У девочки редкий вид амнезии, ее дырявая память содержит лишь то, что происходило с ней в течение месяца, поэтому я оборудовал в своем доме комнату вроде той, в какой жила твоя незабвенная Лилит, и держал ее там чуть больше тридцати дней, пока она не забыла про приют. Я кормил ее, разговаривал с ней через дверь, а потом, угостив чаем с опиумом, сонную отвез в пустыню. В чем моя ошибка? Что я сделал не так?
— Вы надели на девочку платье, которое неоднократно видели в доме уже после ее исчезновения, — мягко объяснил Морби.
— Понятия не имел, что кто-то вообще считал все эти платья. Мне нужно было несовременное платье, желательно розового цвета.
— Еще на ней был кулон, который незадолго до смерти моя дочь подарила Алексу. Я знал об этом. — Себастьян казался уставшим и постаревшим.
