Был кабачок недалеко от фабрики на мрачной, глухой улице. Раз Чарли зашел туда. Он сидел там долго, пил пиво и глядел в окно на высокие угрюмые черные дома по ту сторону улицы. По временам какое-нибудь лицо появлялось за грязным стеклом и сейчас же пропадало в сумраке. Небо было хмурое, лил дождь и прохожие шли поспешно, безнадежно поглядывая на небо. Дождь лил все сильнее — тяжелыми, крупными каплями Мокрые зонтики, забрызганные грязью подолы. Потом приходил фонарщик и зажигал фонари на улице. Пламя ярким языком вспыхивало в одном фонаре за другим, как будто спрашивая: зачем освещать такую безобразную картину?..
Вдруг в кабачок вошла целая компания мальчиков. Они сели в самый дальний угол, потребовали водку и закурили большие трубки. Совсем как взрослые. Громко смеялись и бранились, потом заговорили вполголоса. Видимо боялись, что их услышат.
Мальчиков было трое. Один был года на два старше Чарли, с маленькими, юркими глазками. Одет он был в длинную куртку с отвороченными рукавами — словно с чужого плеча. Он сидел за столом, засунув руки в карманы полосатых штанов. Другие были моложе.
Чарли подсел к ним поближе. Они не обращали на него внимания. Чарли слышал, как большой мальчик спросил товарищей:
— Каково охотились нынче? Велика ли добыча?
— Отличная была охота, — сказал самый младший.
— Да, поработали-таки, — добавил другой.
— Тебе что попалось? — спросил маленького старший мальчик.
— Золотые часы, — ответил маленький шепотом. Они зашептались, тесно придвигаясь друг к другу, и Чарли больше ничего не мог разобрать.
Потом младшие ушли, а старший остался. Он курил трубку и, как видно, скучал. Наконец позвал Чарли.
— Иди сюда! Что ты вечно сидишь один? Одному скучно. Познакомимся.
Чарли подсел к нему.
— Ты голоден и устал, молокосос? — спросил большой мальчик. — Ты наверное работаешь на фабрике?
Чарли ответил утвердительно.
— Родители у тебя есть?
— Есть, — сказал Чарли.
— Почему же они заставляют тебя работать?
— Отец в тюрьме. Мы очень бедны.
Чарли никому этого не говорил и сам не понимал, как это он вдруг признался.
— Эге! — большой мальчик выразительно свистнул и глубоко засунул руки в карманы. — Сынок пойдет по той же дорожке. Тебе не миновать. Яблоко от яблони не далеко падает. Надоест ведь голодать и работать на других. Деньги у тебя есть?
— Нет.
— У меня нынче тоже плоховато. Осталась одна мелочишка. Ладно, я угощу тебя на все!
Он потребовал еще водки. Чарли водку терпеть не мог и никогда не пил. Но теперь выпил за компанию.
Большой мальчик хотел поговорить о чем-то нужном. Но не удалось. В окне вдруг показался его маленький товарищ и с таинственным видом сделал ему знак рукой. Большой тотчас же встал.
— Ну, прощай пока, — сказал он Чарли. — Будем с тобой знакомы.
Мысль о крестном — корабельном мастере — не покидала Чарли. Пойти к нему в воскресенье нельзя было, отец привык, что сын этот день проводил в тюрьме. Чарли решил сказаться на фабрике больным, чтобы его пораньше отпустили.
Он отправился к крестному в Индийские доки.
Крестный жил подле канала, где был подъемный мост. Мост открывался по временам, пропускал корабли и барки с грузом. Чарли прошел мимо трактиров с разноцветными флагами, мимо платяных лавок с матросскими куртками, клеенчатыми шляпами, парусинными панталонами. За ними были кузницы. Здесь громадный молоток неутомимо с утра до ночи колотил раскаленное железо, выковывал якоря и цепные канаты. Потом канавы, мельницы, опять канавы и, наконец, вода. В воде стояли огромные корабли. Пахло сырым деревом: здесь делали мачты и весла, строили корабли и лодки.
Чарли глядел во все глаза на огромные корабли. Они поплывут в далекие, неведомые страны. Хорошо было бы убежать с фабрики и уплыть на таком корабле.
Вдруг чья-то сильная рука опустилась на его плечо.
— На корабли загляделся, малыш? — раздался знакомый голос. Перед Чарли стоял мужчина огромного роста, с густыми, седыми волосами и добродушным лицом.
Мальчик радостно бросился к крестному.
— Что долго не был? Рассказывай, как живешь? Правда ли, что отца посадили в тюрьму? А тебя мать отдала на фабрику? Люди мне говорили. Я не верил, хотел сам к вам зайти, да заболел, долго пролежал в больнице. Недавно только принялся за работу.
Мальчик рассказал крестному о своем горе и попросил — нельзя ли его устроить юнгой на корабль.
— Ты слишком мал и слаб, — сказал крестный, покачав головой. — Не годишься для морской службы. Ты слаб телом и силен головой, тебе нужно бы поступить в школу, учиться. Я бы тебе помог, да слишком мало зарабатываю, самому едва хватает. Прежде я был сильнее, работал за десятерых, а теперь меня доконала болезнь, силы совсем ушли. Бьешься как каторжный день-деньской, а толку мало. Даже накормить тебя — и то нечем.
Чарли ушел от крестного печальный и голодный.