– Да, он мертв. Погиб в автомобильной катастрофе, когда Келси было всего десять. Оставил нас в достатке. – Улыбка Евы была меланхоличной. – Келси так и не оправилась по-настоящему. Или, может быть, оправилась. – Еще одна полуулыбка, на этот раз горькая. – В случае Келси трудно что-либо утверждать наверняка. Она уже была такой из-за Лиама, или это смерть Лиама ее испортила?
– Курица или яйцо?
– Что-то в этом роде.
– Проблемная девочка.
Ева выскользнула из постели, все еще обнаженная. Она подошла к окну и широко раздвинула шторы, чувствуя на себе пристальный взгляд Джека, чувствуя, как холодный воздух из кондиционера обдувает ее тело. Волосы на ее руках встали дыбом. Чувство ленивой, туманной сонливости покинуло ее.
– Ты должен уйти, – сказала она.
– Но я бы хотел остаться.
Ева бросила ему его штаны.
– Позвони мне, когда договоришься о встрече с Флорой.
– Ева, послушай…
Но Ева уже не слушала. Ее мысли были заняты Лиамом и Келси и всем, что произошло за годы, прошедшие после смерти ее мужа. Она стала затворницей, тенью женщины, которой могла бы быть. И ее дочь – что ж, прошедшие с тех пор шесть лет превратили Келси в зеркальную версию девочки-подростка из веселого дома – и меньше, и больше, чем в жизни.
Она подождала, пока Джек оденется, и проводила его до двери, даже не делая попыток прикрыть свое обнаженное тело.
– Запри за мной, – сказал Джек.
Ева кивнула. Он не знал о пистолете.
– Спокойной ночи.
Он поцеловал ее прежде, чем она успела отвернуться.
– Я позвоню тебе завтра.
– Флора, – сказала Ева. – Не забудь, Джек.
– А ты целеустремленная. – Он взглянул на ее тело и сглотнул. – О’кей, Флора так Флора.
Когда Джек ушел, Ева вернулась в постель. Ублажая себя, она закрыла глаза и подумала о Лиаме. О том, каково это – трахаться с ним. Каково это – смотреть, как он спит. Каково это – желать кому-то смерти так сильно, что ты плачешь от радости, когда это желание наконец сбывается.
Женщина в магазине была права: никто не хотел меня нанимать. Я посетила шесть заведений, в том числе пансион на Мэйн-стрит – неохотно и безуспешно. У меня была ограниченная сумма наличных, дом нуждался в ремонте и не предвиделось никаких перспектив трудоустройства. Последние карты Евы были сыграны хорошо. Если ее целью было наказать меня, то она преуспела.
Я в третий раз драила ванну в маленьком домике, изо всех сил пытаясь удалить пятна ржавчины с эмали, когда моя сестра наконец перезвонила насчет Джета.
Я купила на распродаже в хозяйственном магазине солнечный душ и использовала его, чтобы вымыть голову, но мне пришлось делать это в купальнике, и даже тогда я чувствовала холодный взгляд Джета на своей обнаженной спине – воображаемый или нет. Мне отчаянно хотелось принять горячую ванну. Побыть в одиночестве. Ванна стояла в спальне, не подключенная к водопроводу. Это было в дальнейших планах. Я могла бы оставить ее в спальне – с запертыми дверями и задернутыми шторами у меня было бы немного уединения – или, возможно, я бы расширила уборную.
Электричество наконец включили, аллилуйя, и я также купила компактный холодильник в «Habitat for Humanity», так что у меня теперь была еда – или, по крайней мере, перекус, если считать таковым йогурт, морковь и вяленую говядину.
Когда я услышала голос Лайзы, меня охватила меланхолия, как будто каждый по-детски мелкий шаг вперед перекрывался гигантским шагом назад.
– Предупреждаю, – начала Лайза без предисловий, – тебе не понравится то, что я сейчас скажу.
Я встала, стянула резиновые перчатки и вышла на улицу к своей машине, где связь была лучше, а также чтобы быть уверенной, что никто не подслушивает.
– Меня вряд ли что-то уже может удивить, – пробормотала я, как только уселась в «Акуру». – Слушаю.
– Ты не можешь избавиться от Джета.
Значит, Джет говорил правду.
– По причине?
– Он прилагается с собственностью на три года после вступления во владение ею.
– Почему? – переспросила я.
– А почему тетя Ева что-либо делала?
Потому что она могла. Потому что она была жестокой. Потому что в глубине души она ненавидела нас. Кто знает?
– Есть ли что-нибудь еще, что я должна о нем знать?
– Полное имя Бернард Джетсон Монтгомери. Родом из Техаса. Жил в Нью-Йорке, Эшвилле, Северной Каролине и Лос-Анджелесе. Зарабатывает пять тысяч в месяц как смотритель дома на Мэд-Дог-роуд, плюс бесплатное жилье.
Я присвистнула.
– Пять тысяч в месяц? За что?
– Крейг не сказал. Просто назвал его смотрителем.
Я откинула голову на спинку сиденья. Ублюдок получал за месяц столько, сколько Ева дала мне на год. И за что? Не то чтобы он на самом деле следил за домом. Там была разруха. Я так и сказала.
Лайза колебалась.
– Крейг сказал, что Джету не разрешается помогать с главным домом. Это твоя ответственность.
– Серьезно? – Отсутствие реакции было единственным ответом, которого я заслужила. – А я никак не могу его уволить?
– Нет. В течение трех лет.
– Почему именно такой срок – три года?
И снова Лайза не ответила. В этом не было необходимости. Она тоже не знала.
