Она провела полчаса, припарковавшись в предпоследнем квартале Мэйберри, обдумывая следующие шаги. В 2:37 женщина на «Вольво» подъехала к одному из больших домов, остановилась на подъездной дорожке и направилась внутрь. Хорошо одетая и седовласая, она шла к входной двери с уверенностью человека, который здесь живет. Ее присутствие навело Еву на мысль.
Ева завела двигатель и въехала позади «Вольво» на подъездную дорожку, ведущую к дому. Она вышла и уверенно зашагала вперед, подойдя к входной двери как раз в тот момент, когда женщина открывала ее.
Женщина взглянула на Еву.
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
– Кайл попросил меня зайти.
Она улыбнулась.
– Кайл? О, вы, должно быть, имеете в виду Кайла Саммерса. Боюсь, вы ошиблись домом.
Ева прочитала цифры на стене здания.
– Я уверена, что он сказал «четыре – шестнадцать по Мэйберри».
Улыбка женщины стала шире, смягчая суровые черты лица.
– Четыре – сорок восемь. Тут легко перепутать.
Ева улыбнулась в ответ.
– Спасибо. Да, видимо, перепутала.
Четыреста сорок восьмой по Мэйберри оказался нуворишской версией греческого Возрождения. Расположенный на заросшем кустарником участке площадью в пол-акра, с едва заметным намеком на ландшафтный дизайн в виде заросших сорняками бордюрных клумб, он получал очки за размер, а не за стиль. Ева сидела в своей машине, глядя на дом. Его показная внешность едва ли кричала о похитителе. С другой стороны, напомнила она себе, у нее не имелось ничего, кроме внутреннего чутья, говорившего ей, что Келси была похищена. Та вполне могла бы отсиживаться в этом месте, обкуренная до потери рассудка и трахаться с этим Кайлом Саммерсом, как какая-нибудь бродяжка, выкидывающая фокусы в наркопритоне.
Ева вполне допускала, что ее дочь находится здесь добровольно. Она бы не удивилась, если бы оказалось, что именно Келси и руководит наркопритоном.
Ева неохотно выбралась из машины, осмотрела дом. Двойная широкая прихожая. Небольшая табличка у входа, предупреждавшая о системе сигнализации. Она дважды быстро нажала на кнопку дверного звонка, подождала несколько секунд, а затем нажала ее снова. Было 3:13 пополудни. Кайл, вероятно, на работе – какой бы та ни была.
Ева уже собиралась уходить, когда дверь открылась, – вот только по другую сторону порога появилась Флора. Ее красивое личико было подпорчено синяком, из-за которого заплыл один глаз и распухла правая щека. На ней была бесформенная синяя сорочка. Одной рукой Флора ухватилась за дверной косяк, другой держалась за дверь, как будто собиралась захлопнуть ее перед лицом Евы.
– Чего вы хотите от нас?!
– Я просто хочу поговорить.
– Мне нечего вам сказать.
– Твое лицо… – сказала Ева, затем неуверенно протянула руку и быстро толкнула закрывающуюся дверь. – Пожалуйста. Всего на несколько минут.
Флора зажмурилась. Поврежденный глаз был слишком отекшим, чтобы закрыться полностью, и Флора дотронулась до него тыльной стороной ладони. Оглянулась, вздохнула и вышла на бетонную площадку, захлопнув за собой дверь.
– Идите за мной. – Флора обошла дом сбоку и встала в тени одинокого дерева, спрятавшись между домом и сараем, вне поля зрения кого-либо на дороге. Ева присоединилась к ней.
Ева достала из сумочки фотографию Келси.
– Это моя дочь. Она пропала. – Ева наблюдала за выражением лица другой женщины, ища какой-нибудь признак узнавания. – В последний раз ее видели в Нихле.
– И что?
– А то, что в последний раз ее видели с Кайлом Саммерсом. – Ева сделала паузу. – Твоим бойфрендом.
Флора сложила руки на своей пышной груди, выставив вперед подбородок.
– Я понятия не имею, где ваша дочь.
– Но ты знаешь, где Кайл.
– Его здесь нет.
– Тогда скажи, где я могу его найти?
Ева проследила за взглядом Флоры, который переместился на большой дом. Казалось, она зациклилась на окнах второго этажа.
Флора сказала:
– Он путешествует.
– Ты уверена, что его здесь нет?
– Уверена. Он в отъезде, я клянусь. Его нет дома.
Ева подошла на шаг ближе. Она сделала вид, что изучает поврежденную щеку Флоры.
– Почему ты защищаешь его?
– Я не защищаю. – Флора отвернулась. – Если это все, чего вы хотели, то вам следует уйти прямо сейчас. Я не знаю, где ваша дочь, а Кайла здесь нет.
– Что же у него есть на всех вас, раз все так боятся перечить ему?
Флора ответила, не оборачиваясь:
– Просто мы сплоченное сообщество. Когда кто-то угрожает одному из нас, мы объединяемся.
– Ты даже не из Нихлы, не так ли?
Флора слегка повернула голову. Солнечный свет падал на ее распухшее лицо, окрашивая багровый синяк на оливковой коже в кроваво-красный цвет. Когда она заговорила, в ее голосе звучали печаль и смирение:
– Оставьте все как есть. В Нихле нечего искать.
– Я думаю, как раз есть, Флора. Исчезли девушки, ходят слухи об убийствах. События, которые скрываются под безмятежной поверхностью, те, о которых никто не говорит…
Флора одарила оппонентку победительной улыбкой.
– У нас в стране, где я родилась, есть поговорка:
