— Просто рано встал, да еще осталось несколько вызовов, — отговорился я. — Вы меня весьма порадовали тем, что так хорошо выглядите. — Я демонстративно взглянул на часы. — Увы, мне пора.
— Очень жаль!
Я встал, миссис Айрес вызвала Бетти и велела ей принести мое пальто. Каролина тоже встала, и во мне всколыхнулась радостная волна от мысли, что она решила меня проводить. Но она лишь составила чашки на поднос. Когда я прощался с миссис Айрес, Каролина все же подошла ко мне, и я поймал ее придирчивый взгляд на мое пальто.
— Вы расползаетесь по швам, доктор, — тихо сказала она, ухватив мою верхнюю пуговицу, болтавшуюся на ниточке.
От неожиданности я дернулся, и пуговица осталась в ее руке; мы рассмеялись. Каролина потерла рифленую кожаную обшивку и смущенно выронила пуговицу в мою подставленную ладонь.
— Да уж, кто присмотрит за холостяком, — сказал я, пряча пуговицу в карман.
Я уже сотни раз говорил нечто подобное и сейчас ляпнул просто так. Когда до меня дошел подтекст моей реплики, кровь бросилась мне в лицо. Мы оба замерли; не смея взглянуть на Каролину, я уставился на миссис Айрес, в глазах которой сквозило недоумение, словно она просила разъяснить непонятную шутку. Она переводила взгляд с дочери на меня, но мы, зардевшиеся и сконфуженные, молчали, и тогда лицо ее изменилось, словно лужайка под набежавшей облачной тенью. Недоумение сменилось внезапным удивленным пониманием, которое тотчас уступило место нерешительной униженной улыбке.
Миссис Айрес рассеянно пошарила по столику и встала.
— Боюсь, я вам надоела, — сказала она, запахивая шали.
— Бог с вами! — испугался я.
Не глядя на меня, миссис Айрес повернулась к дочери:
— Ты проводишь доктора к машине?
— Думаю, за это время доктор выучил дорогу, — рассмеялась Каролина.
— Конечно! — всполошился я. — Не хлопочите!
— Да нет, хлопоты лишь из-за меня, — сказала миссис Айрес. — Теперь я это понимаю. Раскудахталась… Доктор, прошу вас, снимите пальто и побудьте еще. Вам не стоит убегать, наверху у меня куча дел.
— Мама, перестань! — нахмурилась Каролина. — Чего ты вдруг? Доктора ждут пациенты.
Миссис Айрес собирала свои вещи и будто не слышала:
— Думаю, вам есть о чем поговорить.
— Нет! Не о чем! Уверяю тебя!
— Мне вправду надо идти, — сказал я.
— Что ж, Каролина вас проводит.
— Нет, Каролина не проводит! — рявкнула Каролина. — Извините, доктор. Что за чепуха! Из-за какой-то пуговицы… Следили бы за одеждой… Теперь меня живьем съедят… Мама, сядь. Что бы тебе ни казалось, все не так. Тебе не надо уходить. Я сама уйду.
— Пожалуйста, не уходите! — поспешно сказал я, протягивая к ней руку.
Нежность, прокравшаяся в мой голос, и порывистое движение выдали нас с головой. Каролина была уже у дверей; она лишь раздраженно тряхнула головой и вышла вон.
Я уставился взглядом в закрытую дверь, потом обернулся к миссис Айрес.
— Так чепуха или нет? — спросила она.
— Не знаю, — беспомощно ответил я.
Миссис Айрес глубоко вздохнула, плечи ее поникли. Она тяжело опустилась в кресло, жестом пригласив сесть и меня. В пальто, со шляпой и кашне в руках я пристроился на край сиденья. Мы молчали. Было видно, что миссис Айрес обдумывает ситуацию. Наконец она заговорила, но ее фальшиво оживленный голос был подобен надраенной жестянке:
— Да, я часто думала, что из вас с Каролиной вышла бы хорошая пара. Кажется, эта мысль посетила меня, как только я вас увидела. Конечно, разница в возрасте, но для мужчины это не важно, а Каролина слишком разумна, чтобы придавать значение подобной мелочи… Казалось, вы просто друзья.
— Надеюсь, мы ими остались.
— И все-таки чуточку больше, чем друзья. — Миссис Айрес глянула на дверь и озадаченно сморщилась. — Но какая она скрытная! Ни словом не обмолвилась. А ведь я мать!
— В общем-то, рассказывать нечего.
— В таком деле поэтапности не бывает. Сразу переходишь из одной партии в другую. Не стану спрашивать, когда состоялся переход.
Я смущенно поерзал:
— Вообще-то, совсем недавно.
— Конечно, она взрослый человек и всегда знала, чего хочет. Но поскольку отца ее нет в живых, а брат нездоров, я должна вас кое о чем спросить. О ваших намерениях и тому подобное. Как старомодно это звучит! Уже счастье, что вы не питаете иллюзий по поводу наших финансов.
Я опять поерзал:
— Знаете, все это как-то неловко. Лучше вам перемолвиться с Каролиной. Я не могу говорить за нее.
Миссис Айрес невесело усмехнулась:
— Да уж, я бы вам не советовала.
— По правде, я бы хотел закончить этот разговор. Мне действительно надо идти.
— Разумеется, как вам угодно, — кивнула миссис Айрес.
Однако еще несколько минут я оставался на месте, борясь с собственными чувствами: я был обескуражен тем, как оно все обернулось, и досадовал, что вся эта заваруха, до сих пор казавшаяся нежданной-негаданной, явно отдалила нас друг от друга. Наконец я резко встал; миссис Айрес подняла голову, и я опешил, увидев слезы в ее глазах, под которыми набрякли темные мешки; в волосах ее, нынче лишенных шелкового шарфа или мантильи, посверкивала седина.
Она заговорила, однако наигранная живость исчезла, тон ее был проникнут чуть кокетливой жалобностью:
