- Знаете, Сан Саныч. Один-то я с этим кораблём никак не управлюсь, а команда у меня -- люди все статские. До официальной приёмки заказа моряки своих людей в обучение не присылали.
- Да. Кто ж знал заранее, что так неожиданно возникнет срочная надобность в этом корабле!? Что же, придётся эту оплошность исправить. Пётр Семёнович, голубчик, ступайте в управление, распорядитесь о неотложных приготовлениях от моего имени. Боюсь, времени у нас совсем не осталось. Гвардейцы сопроводят вас и придадут убедительности тем требованиям, какие окажутся потребны.
***
Помните фразу: "Именем короля... ну и дальше". Вот её я и вспоминал весь остаток дня. Рядом с ныряльщиком поставили обречённую на утопление лайбу и плотники приступили к гримёрным работам. Декорацию возводили также и на субмарине -- труба, мачта, ванты, деревянная будка -- неказисто, зато исключительно деревянно. С виду -- перегруженный хламом дебаркадер оторвался от берега, чтобы совершить свой последний путь к месту разборки на дрова.
В саму лодку кое-чего догрузили, кое-чего долили и... знаете, когда Император чисто по-человечески объясняет людям, что от них требуется, они стараются ему не отказывать. Время такое. Собственно, внешне ничего не изменилось, но весь мой экипаж теперь -- одни сплошные нижние чины Его Императорского Величества Черноморского флота. А я -- того же самого флота юнкер. Чин как бы и не нижний, но и не офицер -- серединка на половинку.
Парусно-паровое судно "Карп" следует в Марсель с грузом леса. Так что через проливы нас пропустят свободно. Очень хорошо, что мы не смогли поставить на палубе пушку, а то бы она диссонировала с обликом добропорядочного грузового плавсредства.
Уходим с наступлением ночи без оркестра и прощания с близкими. Официальная версия -- охранка задержала команду для разбирательства в связи с обнаружением на борту агитатора. И у меня в сердце большая заноза. Игнат часто работал с нами, и тут зашел порадовать отчима успешным завершением испытаний за очередной класс. Пока я отлучался в управление, тут он и прибыл как раз к разговору с Его Величеством. Теперь - тоже член команды. Не лишний, кстати. Но ведь мы не в круиз отправляемся.
И не могу оспорить его решения, хотя руки чешутся выпороть юношу и отправить домой. Однако в эту эпоху просьба государя и зов отчизны -- одно и то же слово.
Как же всё это неожиданно!
***
Вообще-то крейсерская скорость у нас восемь узлов. С учетом перегрузки за счёт декораций -- семь. Уменьшить осадку за счёт продувания всех цистерн чтобы увеличить ход нельзя -- у нас там керосин, без которого мы не так-то долго сможем находиться на позиции, да и на обратную дорогу не хватит. Пресной воды загружено с запасом, провизии напихано во все щели.
Среди мастеровых с завода есть люди, служившие раньше на флоте сигнальщиками, по части же навигации соображаем мы с Игнатом -- он всерьёз собирается учиться на капитана - заставал я его за чтением профильной литературы. Ещё один из инженеров спешно листает учебник. Парень толковый, надеюсь, разберётся. Очень не хочется шторма -- размечет нашу маскировку, что делать будем? Нет, пройти Босфор в подводном положении я, в принципе, могу. Но вот стоит ли это делать? И вообще, по части штурманского обеспечения мы в значительной степени полагаемся на береговые ориентиры, на свой здравый смысл и, естественно, штудируем лоции.
По договорённости с турецкой стороной имеем право проходить их воды беспрепятственно, и не должны подвергаться досмотру, если не заходим ни в какой порт. На это и сделал я расчёт. Нам бы миновать узости и оказаться в Эгейском море... а там -- видно будет.
Хмурое небо в июне -- недобрый признак. Как бы не разгулялась непогода.
Я разбил команду на вахты. Непосредственно для управления нашим кораблём достаточно одного человека. Второй нужен на посылках для присмотра за оборудованием. При работе турбины -- следить за температурой и менять поступление топлива и воздуха. Если идёт зарядка аккумуляторов -- следить за концентрацией водорода, плотностью электролита и напряжением. Под водой -- контролировать содержание в воздухе кислорода и углекислоты.
Третий -- внешнее наблюдение, сверка магнитного компаса наверху с гирокомпасом рулевого. Он, собственно, и командует всем. Под водой у него перископ и прослушивание воды. Я ведь так и не сделал нормальной акустической аппаратуры -- не придумал, как усилить сигнал.
Меняются вахты. Волнение в три балла покачивает лодку. Мы сейчас глубоковато осели, поэтому корпус стремится выпрямиться быстрее, чем хотелось бы. Если не поберечься -- можно приложится выступающей частью тела об твёрдое и угловатое, какового у нас более, чем достаточно. "Танковые" шлемы, наколенники, налокотники -- это отнюдь не лишние детали туалета. Их выкройки начертаны кровью.
