Даже тот неоспоримый факт, что моя осведомлённость многократно превышает познания собеседника, ничего по-существу не меняет. Рядом со мной воин, учёный, изобретатель. Благоговею.
Не торопясь допиваю последний глоток.
- Благословите, Степан Осипович.
- Э-э! А поговорить?
- Господин, э-э... - не знаю я этих знаков различия.
- Лейтенант.
- Да. Лейтенант, - (сам-то я тоже лейтенант, но старший. Заочной службы. О времена, о нравы!) - что бы я вам ни поведал, это будет лишь звук. Давайте поглядим на то, что получилось. А то ведь прожектов разных, наверное, вам немало довелось изучить.
Вижу согласный кивок и заинтересованность во взгляде.
Я отставляю чашечку и шествую к своему порождению. Степан Осипович следует по пятам. Наблюдает моё «свёртывание» при проникновении внутрь, прилаживание фонаря и загубника, и отвязывает верёвки. Хотите сказать: «Отдаёт швартовы?». Ваша воля. А я, что вижу, то пою. Моя педаль дави.
Катаюсь, делая неторопливые развороты. Кораблик здорово «присел» и не столь охотно разгоняется. Зато скорее тормозит. Вот и я притормаживаю, дав реверс винтами, как раз перед краем мостков, с которых за моими эволюциями следит будущий адмирал. До сего момента всё было штатно. В пределах расчётного диапазона параметров.
Начинаю заполнение балластных цистерн. Впервые, кстати.
Открыты нижние клапаны. Креномер, дифферентомер, и указатель глубины показывают нули. Субъективные ощущения - ничего не меняется. Близкая поверхность водной глади остаётся там же, где и была раньше.
Минута, две, три, достаточно. Осматриваю берег. Бурлаки и грузчики потрясают вожжами и машут мне продольно. «Не робей, барин, вытащим» - это я догадываюсь. Тут действительно неглубоко. По шею будет.
Начинаю стравливать воздух из тех же цистерн. Медленно, по чуть-чуть. Стараясь сохранять горизонтальное положение.
«Со смертью играю, смел и дерзок мой трюк»[12]
«Нет, страха нет. Страх вьюгой сдуло»[13]
Смеётесь? Да все продумано и рассчитано. Я просто минимизирую положительную плавучесть.
Первый раз в жизни.
Терпеть не могу адреналин! Спокойно. Дифферентомер обнулён. Вода перекатилась через палубу и лижет переднее и боковые стёкла. Достаточно. Перекрываю все краны.
Минута, вторая, третья. Положение стабильно. Под стык обруча фонаря вода не сочится. Глубиномер даёт минимальное отрицательное показание между нулём и половиной метра. Ну не обижаться же на городского часовщика, доработавшего серийный манометр по моим объяснениям!
Ещё три минуты выдержки и наблюдений за приборами, попыток пощупать руками не течёт ли где. Шевелю рычаг откачной помпы и слышу сухой свист - нет воды у днища. Манометры обоих баллонов замерли. Ничего не травит. Беру в рот загубник - пора переходить на дыхание запасённым воздухом. Надуваю мех. Всё нормально.
Спаси и сохрани. Пронеси, Господи!
Осмотр берега. Ориентиры. Педали. Ход.
Километр в час. Рулями глубины держу горизонт. Минута, две, три. Циркуляция вправо, доворот влево. Курс прежний, но в обратном направлении. Мимо мостков с Макаровым.
Два километра в час. Держу горизонталь. Фонарь то всплывает, то заглубляется. Ход ровный, ритм держится легко. Господин лейтенант посматривает на часы, а они у него издалека заметные. Что-то черкает в блокноте, зыркая в мою сторону выпуклым морским глазом. В добрый путь. Прохожу на постоянной скорости. Циркуляция влево, доворот вправо.
Три километра в час.
Четыре.
Пять.
Шесть.
Семь... шибче не могу. С трудом выдерживаю трёхминутную «дорожку».
Разворот. Теперь - жму изо всех сил. Семь с копейками.
Понял. Спешить на пяти. Ехать - на трёх.
Мостки. Продул цистерны, чтобы всплыть, как следует. Причалил. Меня привязали и подождали, пока я разберусь со струбцинами колпака. Поддержали под локоток, когда я выбирался из люка.
Чаю.
- Петр Семёнович! Вы о минах Уайтхеда слышали?
Киваю.
- И как они вам?
Жду, когда угомонится сердце и успокоится дыхание. Понимаете, нет ничего проще, чем назвать отстоем то, лучше чего ты не раз видал. Самонаводящиеся, идущие десятки километров торпеды, обычные в наше время. Догоняющие кого угодно. Но делать их я не умею. Вы думаете, мой долг открыть этому человеку глаза на истинное положение вещей?
- Пока ничего лучшего не придумано.
- А о работах Александровского вам слыхивать не доводилось?
Отрицательно кручу головой. Сам-то, наверное, читал о чём-то, но разве память всё удержит?!
И вообще, мне не до разговоров. Я отдыхаю и готовлюсь к первому погружению.
Я снова в лодке. Фонарь герметизирован. Плавучесть минимальная - принял воду в цистерны так, чтобы одна только рубка-колпак оставалась над поверхностью. И пошёл на трёх километрах в час.
