«Наконец, — подумала она, — я буду свободна от Барбары».
Ру даже покупки совершала так, как будто соревновалась с кем-то в заполнении своей корзины рисом, макаронами, хлебом, орехами, грибами, картофелем. Ее корзина выглядела так, словно ее сейчас будут фотографировать для раздела о вкусной и здоровой пище какого-нибудь глянцевого журнала. Все продукты в ее корзине идеально сочетались между собой по цвету.
Анна удивлялась тому, как ее подруге удается такая элегантная корзина. Такое же чувство у нее возникало, когда она смотрела кулинарные передачи по телевизору. Анна знала, что эти повара используют те же ингредиенты, что у нее в холодильнике, однако она не могла приготовить из них ничего кроме бутерброда с сыром и яйцом, в то время как поварам удавалось приготовить из тех же ингредиентов сырное суфле и греческий соус «авголемоно». Сгорая от стыда, Анна заполняла свою тележку полуфабрикатами и сладкими напитками в жестяных банках.
Был вечер вторника, и Ру предложила Анне съездить в супермаркет, чтобы закупить продукты.
И вот теперь Анна думала, что Ру специально уговорила ее на эту поездку, чтобы вдоволь посмеяться над продуктами, которые покупала Анна, специально разработанными для женщин-одиночек, озабоченных своей карьерой и бегающих с одного совещания на другое. Теперь, когда Ру перестало тошнить по утрам, или ей просто надоело жаловаться на тошноту, она опять взялась ругать все подряд.
Анна совершенно бессознательно пихала в свою тележку полуфабрикаты и продукты легкого приготовления. Ру же совершала покупки осознанно, отказываясь покупать то, что хоть как-то ассоциировалось с коррумпированным военным режимом. Она смеялась над сухими завтраками Анны:
— Анна, в твоих продуктах так много консервантов, что ты будешь жить вечно.
— Очень смешно, — огрызнулась Анна Ее бесило неприкрытое стремление Ру к превосходству. Да и ее нелепое имя тоже. Лучше бы подругу звали Люси и Мэди, как-нибудь стильно и более современно, чтобы Анна не стеснялась громко звать ее где-нибудь на вечеринке или в супермаркете.
Оскар сидел, пристегнутый ремешком, на детском сиденье тележки Анны. Ру взяла не тележку, а корзинку, поэтому Анне, как обычно, пришлось пожертвовать свободой передвижения ради подруги. Каждый раз, когда Анна брала какой-нибудь товар с полки, Оскар хватал что-нибудь с противоположной полки.
У Анны появилось ощущение, что она играет в какой-то плохонькой комедии про современную одинокую женщину, которую бросили с чужим малышом на руках в супермаркете.
— Ну, как? Справляешься с моим малышом? — спросила Ру, демонстрируя свои права на Оскара в тот самый момент, когда одна пожилая дама подошла полюбоваться на него и Анна уже приготовилась к роли матери. Хотя Анна уже дошла до полки с ее любимыми пикантными закусками, ей все равно приходилось ждать, пока Ру обсудит с незнакомкой пищеварительную систему Оскара.
— До свидания, пухлячок, — сказала женщина, заканчивая беседу.
Ру и Анна вместе направились к полкам с конфетами и шоколадом. Ру громко сопела: пожилая женщина обозвала ее ребенка пухлым.
Ру ненавидела полноту. Как те женщины, которые уверены в своем умении определять знак зодиака других людей, она всю жизнь пыталась определить на глаз вес других женщин. Ру всегда точно знала, когда кто-то набирал в весе один или два фунта. Она сортировала людей по их весу и не любила Мирну, носившую шестнадцатый размер.
Мирна же утверждала, что ее собственный жирок имеет самый что ни на есть здоровый источник — высококачественные макаронные изделия и батончики из злаков. Анна, правда, частенько находила за холодильником обертки от печенья и фантики от шоколадных конфет. Соседка Анны считала, что страдающая «жирофобией» Ру, которая наверняка взвешивается каждый раз до и после того, как сходит в туалет, когда-то и сама была толстушкой. Анна признавалась, что она не видела ни одной фотографии Ру в подростковом возрасте.
У Анны была та же проблема, что и у большинства женщин, — проблема непостоянного веса. Иногда ей хотелось немного похудеть, а иногда — набрать умопомрачительный вес просто для того, чтобы в ее жизни появилась настоящая цель — сбросить его.
Но Ру была единственной из всех знакомых Анне женщин, которая всегда была готова к взвешиванию на весах общественного пользования, выпущенных в 1950-х годах. Анна не знала, где Ру умудрялась их находить; она думала, что такие весы, как и музыкальные автоматы, больше не существуют на свете. Даже во время беременности, когда зад у оставался маленьким и угрожающе тощим, она все равно продолжала называть себя толстой. Она морила голодом себя и, между прочим, свой плод.
Страх Ру перед ожирением, как и другие ее страхи, отражался и на ее детях. Анна иногда думала:
