Неожиданно Анна почувствовала, что больше не желает быть положительным героем в жизни Мирны. До настоящего момента все и всегда отдавали предпочтение Анне, а не Мирне, и Анна неизменно играла роль защитницы Мирны. Но сейчас Анна почувствовала, что на самом деле она лишь снабжает Мирну поводами для шуточек. И Том явно позабавился, слушая их пререкания.
— Том, это не та Анна, которую мы знали и любили. До того, как она начала работать в «SOS!», Анна действительно была одним из самых приятных людей на свете. Она даже позволяла нашей уборщице передвигать мебель в своей спальне, потому что боялась ей возразить…
— Больше такого не будет.
— И раньше она не улыбалась так часто. Вот, она и сейчас улыбается. Этой раздражающей глупой улыбкой. А всё виноваты эти книжки о самосовершенствовании, которые она начала читать — якобы для работы, а на самом деле…
— А на самом деле для тебя, чтобы ты могла вдоволь поиздеваться.
— Это те книги, в которых женщины якобы ищут себя, — вмешался Том, — а на самом деле они ищут мужчину?
Мирна рассмеялась, а Анна удивленно уставилась на подружку. Странно, что она вдруг развеселилась. Даже ни разу не упомянула про войну или голод в Африке.
— Истинная правда, — сказала Мирна.
— Эти книги учат, как обрести гармонию с самим собой и как решать свои проблемы, а не чужие, — спокойно объяснила Анна. — К вашему сведению.
— После этого она начнет изучать китайскую геомантию Фен-Шуи, — сказала Мирна.
— Модный способ приведения квартиры в порядок, — рассмеялся Том. — Кстати, к разговору о помешанных чистюлях, как прошла встреча с Джастин?
— Ты знаком с Джастин? — спросила Мирна.
— Знаком. Это мисс Пирсинг.
— Что ты хочешь сказать? Неужели она опять проколола себе язык или еще что-нибудь?
— Я думаю, что у нее сделан пирсинг абсолютно на каждой части тела. Анна, так как прошла встреча?
Том как будто не замечал чахлых комнатных цветов, которые вечно забывали полить, и пыли, покрывающей, точно одеяло, каждый предмет. Казалось, он чувствует себя очень уютно. Он как будто всю жизнь просидел на этом диване, в этой комнате со свернутыми в рулоны постерами в углу комнаты (Анна намеревалась когда-нибудь повесить их на стену), стопкой книг, вешалкой и пакетом, доверху набитым жестяными банками, которые ждали, когда же их наконец вынесут на помойку.
— Ты обрадуешься, когда узнаешь, что в конце концов я так и не встретилась с Джастин. Отчасти благодаря этим самым книгам из серии «помоги себе сам», над которыми вы оба только что насмехались…
— Почему это я должен обрадоваться? — возразил Том. — По-моему, все это довольно интересно. Нечасто предоставляется возможность…
— А мне показалось, что ты советовал мне не ходить к ней. Мол, теперь, когда мы стали взрослыми, мы живем по другим правилам. Разве это не твои слова?
— Ну, это было раньше. Вообще-то она мне понравилась.
— Бог мой, ты шутишь! — вставила Мирна.
— Тебе не кажется, что она просто меня использует? Она всегда меня обманывала.
— Нет, у меня создалось впечатление, что она ценит твое мнение. Мне показалось, что она смотрит на тебя почтительно, как на образец для подражания.
Анна замолчала. Почувствовав гнетущую атмосферу, Мирна попыталась разрядить ее и стала подпевать рекламе тампонов, которую в этот момент показывали по телевизору: «Это моя жизнь…»
Неужели Том прав, думала Анна. Когда ее мать говорила о Джастин, у нее внезапно защемило сердце. Наверное, от раскаяния. Но она черпала утешение в словах Шона: «А кто сказал, что это будет легко?»
— Ну, Мирна, кому адресовано твое письмо? — поинтересовался Том.
— Дочери серийного убийцы, — пробормотала Анна. Она уже собиралась извиниться за странное поведение своей соседки, но Том ее опередил:
— Правда?
— Эта девушка сама стала жертвой насилия, — ответила Мирна. — Мне захотелось что-нибудь сделать для нее. Но письмо не получилось. Это какой-то бред, а не письмо.
— Понятно. Могу я прочитать? — спросил он. Мирна кивнула и протянула блокнот. Том зачитал:
«… Я пишу, чтобы выразить свое глубокое сочувствие. Не могу представить, что значит испытать на себе насилие, издевательства и принуждение к употреблению наркотиков. Все это просто не укладывается у меня в голове…»
— Да нет, написано хорошо, — сказал он, и Анна обрадовалась, что хоть один из ее мужчин снисходителен к Мирне. Хотя разве Том ее бойфренд?
— Чушь, — проворчала Мирна. — Всегда, когда я излагаю свои мысли на бумаге, они звучат как-то фальшиво и навязчиво. Мне никак не подобрать правильный тон.
— Да, нет же, написано хорошо. Честно.
— Она хорошо пишет, — с гордостью сказала Анна.
На прошлой неделе она хотела попросить Мирну, чтобы та написала ЕМУ несколько писем от ее, Анны, имени. Но потом подумала, что из-за этих писем ОН может влюбиться в Анну. Или, вернее, в Мирну. Это очень напоминало сюжет про Сирано де Бержерака.
— Анна, это не творческое слово.
— Неважно. Я думаю, что ты получишь ответ.
— Я делаю это не для того, чтобы получить ответ.
— Тогда для чего?
