Она выбрала стол с темно-красным сукном. Точь-в-точь такой она видела у госпожи Розы.
— Поставьте его в сторонку. И это кресло.
Надя села, откинувшись на спинку кресла, и облокотилась на стол.
— Удобно! Правда, дядя?
Он подошел, потрогал рукой стол и машинально спросил:
— Сколько?
— Не бойся, дядя, здесь торгуют без запроса,— ответила Надя успокоительным тоном; как будто «торговать без запроса» — это все равно что даром отдавать товар покупателям.
Но вот она куда-то юркнула и снова скрылась из виду в лабиринте мебели.
Вскоре продавец принес туалетный столик с тремя зеркалами и два пуфа — один побольше, другой поменьше.
Дядя вытаращил глаза.
— И это?
— Классный наставник учит нас совмещать приятное с полезным.
— А маленький пуфик для чего же?
— Эх, дядя, сразу видно, что ты холостяк и ничего не понимаешь. Смотри!
Надя села на высокий пуф и, воспользовавшись случаем поправить свои кудряшки перед зеркалом, положила левую ногу на низенький пуфик.
— Теперь понял?
— Ну и что, помогает?
— Конечно, без пуфика нельзя... И вот еще две картины.
Это были пейзажи заурядной работы, с виллами и гондолами.
— Надя! Эта мазня годится только для парикмахерских.
— Но зато какие рамки!
Рамки, и правда, были красивые, дорогие.
— Купим другие картины. Одну повешу над кроватью, другую — над туалетным столом. А на письменном столе будет портрет дяди.
Надя выбрала изящную рамку и для портрета.
— Давай сфотографируемся вместе.
Купили еще кое-какую мелочь. Дядя расплатился.
Надя оставила в магазине свой адрес:
— Сегодня же доставьте покупки!
Дядя с племянницей направились в другие магазины. Купили картины, коврик к письменному столу, две вазы, крошечный будильник, мраморную чернильницу с фигуркой Дианы на охоте, небольшой, розовый с лиловым, висячий фонарь.
— Вот и все! Видишь, какая я скромная. А могла бы накупить всякой всячины,— ведь ты не возражал бы? Теперь пройдемся пешком до кафе.
На следующий день Надя занялась убранствам своей комнатки.
Она переставляла мебель, стучала молотком, обливалась потом. Наконец, устала, села в кресло и выдвинула ящик, в котором лежали учебники, тетради и вся ее корреспонденция — письма от
Здесь хранились, правда, письма и от других, но эти были ей дороже прочих, на них она отвечала всегда. Надя достала толстую пачку писем, перевязанную ленточкой, развязала ее, взяла одно письмо, перечитала его и задумалась.
«Красивый... любит... Но мне не пара — беден. Мама вышла замуж за старика. Разве это плохо? Правда, папа постоянно твердит, что надо экономить деньги, а мама все-таки делает все, что хочет».
Сестренка Нади и горничная с любопытством заглядывали в дверь ее комнаты. Братишка, гимназист-второклассник, с презрением прошел мимо.
«Девчачьи глупости! Лучше бы дядя купил мне ружье, которое стреляет бесшумно».
Немного погодя Надя ушла, а сестренка влетела в ее комнату и пришла в такой восторг, что даже палец в рот сунула. Девочка видела обстановку и получше, но только у взрослых, а теперь и у Нади такая же. Значит, и ей, младшей сестренке, когда-нибудь подарят такие вещи.
Она присела на маленький пуфик.
— Ох, боженька! Скорей бы, скорей мне вырасти!
Она посмотрелась в зеркало и залюбовалась ка свою
мордашку.
Пришла мать и, опытным взглядом окинув комнату, во всем и всюду увидела следы своего влияния. Отметив кое-какие промахи, она стала самодовольно восхищаться дочерью.
— Вся в меня!
Позвали отца.
— Ого!..
Он особенно внимательно осмотрел туалетный столик.
— Что ты так смотришь на него, папа?
— Вспомнилось, милочка, что в твои годы я работал мальчишкой на побегушках в Панагюриште, а шевелюру свою расчесывал перед оконными стеклами.
— Фи! Услышит кто-нибудь и в самом деле подумает, что ты был в услужении.
— Ну и пускай думает,— проворчал отец.
Потом пришел дядя.
— Вот видишь, Петр, я же тебе говорил, что столица хоть кого разорит. Здорово ощипала тебя наша столичная барышня!
— Неужели я не заслужила подарка, дядя? — обидчиво спросила Надя.— И как ты выражаешься, папа,—
— Не слушай его, Надя.— И мать нежно обняла свою любимицу.
— Будет он помнить сегодняшний день! — смеясь, пробормотал отец.
— Конечно, будет; а мы будем жить по-своему.
Горничная доложила, что ужин готов.
— А ты поблагодарила дядю? — спросила девушку мать.
— Ай!—вскрикнула Надя и покраснела.
Никто и рта не успел раскрыть, как она прыгнула, словно заяц, обвила рукой дядину шею и крепко поцеловала его.
В чудесном расположении духа она села за стол, убежденная, что этим поцелуем отплатила дяде за все.
— Папа, дядя исполнил свое обещание. Теперь очередь за тобой,
— Что еще выдумала!
— Время терпит... Но ведь ты сам сказал, что, если я перейду в следующий класс, ты повезешь меня в Абацию.
И она весь вечер без умолку болтала про Абацию, забыв и о дяде и о своей нарядной комнатке.
Равнодушно глядя на все окружающее, Роза Лучева пересекла площадь и прошла мимо громадных пестрых афиш, лишь мельком взглянув на свое имя, напечатанное крупными буквами.