Матушка Болен не позволила ни одному ягнёнку потеряться и пропасть. Одно из самых ранних воспоминаний Тиффани было о том, как мама поднесла её к окошку холодной весенней ночью… Над горами мерцали мириады звёзд, а ещё одна, из созвездия матушки Болен, зигзагом ползла сквозь ночь. Бабушка никогда не шла спать, если ягнёнок потерялся. Какая бы погода ни стояла на дворе, она отправлялась на поиски.
В доме, где живёт большая семья, есть только одно место, чтобы уединиться, — туалет. В эту будочку, состоящую из трёх отсеков, и шли все, когда хотели побыть в одиночестве. Там всегда была свеча, а на верёвочке висел прошлогодний «Ещегодник». Издатели хорошо знали своих читателей и печатали его на мягкой и тонкой бумаге.
Тиффани зажгла свечу, устроилась поудобнее и раскрыла книгу сказок. Прибывающая луна заглядывала в вырез на двери, сделанный в форме полумесяца.
Книга Тиффани никогда не нравилась. Уж больно навязчиво сказки старались втолковать ей, что она должна делать и что думать. Не сходи с тропы, не открывай дверь, но бойся злой ведьмы, потому что она злая. Ах да, и ещё поверь, что при выборе жены главное — какой у неё размер ноги.
Многие сказки казались Тиффани весьма подозрительными. Одна, например, заканчивалась тем, что двое хороших детишек запихивали ведьму в её собственную печку. После того, что случилось с госпожой Клацли, Тиффани не могла спокойно думать об этом. Такие сказки морочат людям голову, решила она. «Да ну? — думала Тиффани, перечитав историю. — Ни у кого в доме нет такой печки, чтобы засунуть туда человека целиком! И вообще, с чего эти детишки решили, будто могут есть чужие дома почём зря?» Или взять хоть того мальчишку, у которого не хватило ума понять, что корова не может стоить пять бобов. Кто дал ему право убивать великана и забирать его золото? Не говоря уже о том, что этот балбес — просто экологический вандал какой-то. А если девочка не может отличить волка от собственной бабушки, значит, или девица тупа как пробка, или у них в семье все на редкость уродливы. В сказках не было ни капли правды. Но госпожа Клацли умерла из-за них.
Тиффани перелистывала страницы в поисках нужной картинки. Пусть она терпеть не могла сказки, ничего прекрасней этих картинок она в жизни не видела.
Она перевернула ещё одну страницу и наконец нашла, что искала.
Как правило, эльфы на картинках выглядели совершенно неинтересно. Больше всего они напоминали девчачий кружок по бальным танцам после столкновения с зарослями ежевики. Но на этой картинке всё было иначе. Странные краски, отсутствие теней… Трава и ромашки возвышались над эльфами — наверное, это должно было означать, что эльфы крохотные, но они были большими, огромными. Они выглядели людьми, только очень странными. И совсем не походили на эльфов, если уж на то пошло. Почти все обходились без крылышек. Если честно, это были очень странные создания. Некоторые — так настоящие чудовища. У девчушек в балетных пачках не было бы против них ни единого шанса.
И что самое странное, эта картинка, единственная во всей книге, выглядела так, будто художник писал с натуры. На прочих картинках девочки с крылышками и пузатые карапузы были ненастоящими, слишком слащавыми. Но глядя на эту, становилось ясно, что художник видел то, что рисовал… «Хотя бы мысленно», — подумала Тиффани.
Она присмотрелась к левому нижнему углу картинки. Она и раньше замечала это, но если не знаешь, где искать, можно и проглядеть… Там, в углу, сердито скалился маленький рыжеволосый человечек, одетый в короткий килт и кожаный жилет. На вид он был очень злой. И… — Тиффани поднесла свечу, чтобы рассмотреть получше, — да, одной рукой он делал жест, явно предназначенный зрителю.
И даже если не знать, что жест этот неприличный, догадаться труда не составит.
Снаружи донеслись голоса. Тиффани чуть приоткрыла дверь ногой — ведьма всегда прислушивается к тому, что говорят вокруг.
Голоса доносились из-за изгороди, за которой в поле спали овцы, предназначенные на продажу. Утром их отгонят на рынок. Но овцы, как известно, не особенно разговорчивы. Тиффани выскользнула наружу, в предрассветный туман и подкралась к изгороди. Там была небольшая дыра, сквозь которую можно было заглянуть, — должно быть, дело лап кроликов.
— Раскудрыть! Мы ж не бурана хотели, а кокоптаху!
— Э, что бе, что ко… А ну, каждый хвать по ходуле!
— Ах-ха, все кокоптахи в сарае, тырь-хватай что есть!
— А ну цыть! Цыть, грю!
— Э, да кто услыхнёт-то, а? Тыке, йан, тан… тетра!
Баран чуть приподнялся, тревожно мемекнул и помчался прочь хвостом вперёд. Тиффани показалось, что над травой возле его копыт мелькнули рыжие волосы, но толком она ничего разглядеть не успела, потому что баран быстро растворился в тумане.
Она протиснулась сквозь кроличью лазейку, не обращая внимания на концы прутьев, царапающие кожу. Матушка Болен ни за что бы не позволила никому украсть животное из её стада, даже невидимкам.
Но туман сгустился, и к тому же теперь Тиффани услышала какой-то шорох в курятнике.
