Сотни глаз с надеждой таращились на Тиффани. Некоторые Фигли носили перья в волосах и ожерелья из кротовых зубов на шее. Очень трудно, глядя в глаза человеку, у которого половина лица тёмносинего цвета, а за спиной висит меч размером с него самого, признаться, что ты — не ведьма. Страшно разочаровывать таких собеседников.
— И вы поможете мне вернуть моего брата? — спросила Тиффани.
Фигли продолжали таращиться на неё всё с тем же выражением. Она решила попробовать иначе:
— Так вы поможете мне выкрасть моего брата у Королевы?
Сотни маленьких жутких морд расцвели улыбками.
— Ах-ха, от ща ты гришь по-нашенски, — заявил Явор Заядло.
— Э… не совсем, — сказала Тиффани. — Подождите минутку, хорошо? Мне надо собраться в дорогу, — добавила она, старательно притворяясь, будто знает, что делает.
Тиффани выбежала на кухню, схватила мешок, бросила туда бинты и какие-то мази из домашней аптечки, добавила бутылку особой овечьей притирки (отец всегда говорил, что она придаёт ему сил). Подумав, взяла ещё «Болезни овец» и сковородку. То и другое могло пригодиться.
Когда она вернулась в молочню, маленьких человечков нигде не было видно.
Надо объяснить родителям, что случилось, понимала Тиффани. Только ничего не получится. Скажут, «детские фантазии». И вообще, если повезёт, она вернётся с Винвортом даже раньше, чем её хватятся. Но на всякий случай…
Тиффани вела дневник молочни. Сыры любят учёт, и она записывала, сколько масла сбила, сколько молока влила…
Она открыла чистую страницу, взяла карандаш и, высунув кончик языка, стала писать.
Постепенно снова объявились Нак-мак-Фигли. Они не показались из укрытий и уж точно не возникли из воздуха. Они просто сделались видимыми. Так в облаке или пламени, если приглядеться, медленно проступают лица. То есть, чтобы увидеть их, нужно долго-долго смотреть и хотеть их увидеть.
Нак-мак-Фигли со священным трепетом следили за движениями карандаша.
— Зырь, шкрябалка — тудым-сюдым, тудым-сюдым… О как! Карга колдунствует!
— Ах-ха, она шибко ловко шкряб-шкряб!
— Но ты ж не шкрябашь наши имена, а, хозяйка?
— Ах-ха, так ведь могут и турьма сажать, если кто про кого чего нашкрябит.
Тиффани дописала и зачитала записку вслух:
Она посмотрела на Явора Заядло, который забрался по ножке стола и нервно наблюдал за карандашом — должно быть, чтобы тот не написал чего лишнего.
— Что ж вы сразу не пришли ко мне? — спросила Тиффани.
— Да мы ж не бум-бум, кого ишшем, — ответил Явор Заядло. — Тут у вас вокруг дома пропасть сколько верзуний шастит. А вот кык ты зацапала Тупа Вулли, мы-то и скумекснули, кто тут карга.
— Совершенно не обязательно было воровать барана и яйца, — строго сказала Тиффани.
— Дыкс они ж не тук-тук гвоздьями, хозяйка! — заявил Явор Заядло таким тоном, будто это оправдывало кражу.
— Яйца гвоздями не прибить! — прикрикнула Тиффани.
— Ах-ха, а тебя на мяк-мяк не проведёшь! — прищурился Фигль. — Ну, ты уже нашкрябила, давай быр-быро шасть. Подметальник есть?
— Помело, — перевёл жаб.
— Э, нет… — Но Тиффани вдруг посетило вдохновение. — Главное в магии, — наставительным тоном сказала она, — это понимать, когда не нужно её использовать.
— Тож хлеб. — Явор Заядло съехал по ножке стола обратно на пол. — А ну, подь сюдыть, Туп Вулли!
Вперёд вышел пикет, подозрительно похожий на одного из утренних похитителей яиц.
— Давай, ступай на нас, карга, — сказал Явор Заядло.
Прежде чем Тиффани успела что-то ответить, жаб тихо успокоил её:
— Один пикет легко поднимает взрослого человека. — Он говорил краешком рта, благо жабий рот имеет весьма обширные края. — Ты их не раздавишь, даже если захочешь.
— В мыслях такого не было!
Тиффани приподняла ногу в огромном башмаке. Туп Вулли подбежал, и она осторожно наступила на него. Фигль оказался надёжной опорой. С таким же успехом можно было наступить на кирпич.
— А таперя другой башмаке! — сказал Явор.
— Я же упаду!
— Нае, мы ловки таскать громазды тушки!
И вот Тиффани уже стоит на двух пикетах. Носильщики поёрзали, приноравливаясь к весу, но аккуратно, так что она не потеряла равновесия. Стоять на Фиглях было легко. Как будто подошвы башмаков просто сделались очень толстыми.
— Ехай! — крикнул Явор снизу. — И не волнувайся, твой кошакс не будет нямить птах! Два-три ребя бу тута, шоб за ними зырить!
Крысодав крался по ветке. Он с трудом усваивал новое. Зато без труда находил гнёзда. Котяра расслышал чириканье аж с дальнего конца сада, а оказавшись у дерева, разглядел три жёлтых клювика, высовывавшихся из гнезда. Он стал подбираться к ним, дрожа хвостом от предвкушения… Сейчас…
Трое Нак-мак-Фиглей сбросили соломенные шапочки с клювами и радостно ухмыльнулись ему в морду.
— Привет, котява! — заявил один. — Чё, совсем туп-туп, на ус не мотай, да? ЧИРИ-И-ИК!!!
Тиффани, не шевеля ногами, летела в нескольких дюймах от земли. Ветер свистел у неё в ушах. Фигли, не сбавляя шага, проскочили верхние ворота фермы и помчались по холмам.
Вот девочка, она летит. Вот жаба, она сидит у девочки на голове, вцепившись в её волосы.
