Несколько минут спустя во дворе раздались голоса — люди бегали там и звали Винворта на все лады. А потом Тиффани услышала, как папа сказал: «Посмотрите у реки!» — и поняла, что он тоже в отчаянии, потому что уж так далеко Винворт точно не мог уйти добровольно, его всегда требовалось подкупить, чтобы увести к реке. Он был не из тех детей, кто готов просто так взять и удалиться от источника сладкого.
Мысль была холодной, как лёд.
Это всё ты виновата, ведь ты его никогда не любила. С тех пор как появился Винворт, ты перестала быть младшей в семье. И он таскался за тобой хвостом, и был обузой, и ты только и мечтала, чтобы его не было, верно? Вот он и пропал.
— Неправда, — тихо-тихо прошептала Тиффани. — Мы с ним… ладили.
Не слишком-то. И не всегда. Он не умел играть как надо и вечно не слушался. И ты то и дело думала, как было бы здорово, если б он пропал пропадом.
«И вообще, — мысленно добавила она, — невозможно всё время любить человека, у которого непрерывно течёт из носу. И всё же… Что, если…»
— Как бы я хотела отыскать моего брата, — сказала она вслух.
Похоже, это не возымело никакого действия. Но в доме было полно людей, и все кричали, хлопали дверьми и путались друг у друга под ногами. А Фигли, хоть у многих из них физиономии и смахивали на сжатые кулаки со множеством костяшек, были довольно застенчивы…
«Не надо хотеть, — сказала бы мисс Тик. — Надо делать».
Тиффани спустилась вниз. Оказалось, даже кое-кто из женщин, что должны были паковать шерсть в мешки в хижинах стригалей, вернулся на ферму. Они собрались вокруг матери, которая сидела за столом, заливаясь слезами. На Тиффани никто не обратил внимания. Так часто бывало.
Она мышкой прошмыгнула в молочню и наклонилась заглянуть под раковину… Дверь с грохотом распахнулась, в комнату влетел отец и резко остановился. Тиффани с виноватым видом обернулась.
— Его не может быть там, детка, — сказал папа.
— Ну, я… э… — промямлила Тиффани.
— Ты наверху смотрела?
— Даже на чердаке, пап.
— Что ж… — Отец глядел на неё с отчаянием и в то же время нетерпеливо. — Тогда иди и… поищи ещё где-нибудь.
— Хорошо, папа.
Когда дверь за ним закрылась, Тиффани снова всмотрелась в темноту под мойкой:
— Эй, жаб! Ты там?
— В помойном ведре, и поживиться нечем, — пожаловался тот, выбираясь на свет. — Уж больно ты заботишься о чистоте. Даже ни одного паука нет.
— У меня срочное дело! — рявкнула Тиффани. — Мой младший брат пропал. Среди бела дня! Выше по склону, где видно на много миль вокруг!
— О, брекекекс! — сказал жаб.
— Что?
— Это я… выругался по-жабьи. Извини, но…
— Как думаешь, в этом замешана магия? — перебила Тиффани. — Ведь замешана, правда?
— Надеюсь, что нет, — ответил жаб. — Но полагаю, что да.
— Это маленькие человечки украли моего брата?
— Что ты! Фигли не крадут детей!
В том, как жаб это сказал, Тиффани послышалось нечто подозрительное. Детей, значит, не крадут…
— Тогда кто забрал моего брата? — настойчиво спросила она. — Ты знаешь, кто это сделал?
— Нет. Но, может быть… — принялся юлить жаб. — Послушай, мисс Тик строго наказала мне, чтобы ты не…
— Моего брата похитили, — отрезала Тиффани. — Прикажешь мне сидеть сложа руки?
— Нет, но…
— Вот и ладно. Где сейчас Фигли?
— Попрятались, наверное. Тут ведь полно людей, которые обшаривают каждый уголок, но…
— Что мне сделать, чтобы они вернулись? Они нужны мне!
— Гм, мисс Тик сказала…
— Как их вернуть?
— Ты правда хочешь, чтобы они вернулись? — сокрушённо спросил жаб.
— Да!
— Просто обычно люди хотят совсем другого, — пояснил жаб. — Пиксты — это тебе не домовые. Если в доме завелись Фигли, остаётся только убраться восвояси. — Он вздохнул. — Скажи, твой отец выпивает?
— Иногда он пьёт пиво, — сказала Тиффани. — А при чём тут это?
— Только пиво?
— Ну, есть ещё то, что папа зовёт особой овечьей притиркой, только мне вроде как не полагается о ней знать, — призналась Тиффани. — Бабушка делала её в старом хлеву.
— А она крепкая, эта притирка?
— В ней ложки растворяются. Папа держит её для особых случаев. Он говорит, что это пойло не для женщин, потому что от него волосы на груди растут.
— Тогда, если ты правда хочешь найти Нак-мак-Фиглей, раздобудь немного этой выпивки, — посоветовал жаб. — И они явятся, вот увидишь.
Тиффани управилась за пять минут. Трудно что-то утаить от ребёнка с хорошим зрением, так что она знала, где хранятся бутылки, и утащила одну. Бутылка была плотно заткнута, под пробку подложена тряпица, но пробка была старая, и Тиффани удалось подцепить её кончиком ножа. От запаха у неё заслезились глаза.
Тиффани наклонилась налить немного золотисто-коричневой жидкости в блюдце.
— Нет! — крикнул жаб. — Так они затопчут нас до смерти. Просто не затыкай бутылку.
Пары́ поднимались над бутылкой волнами, как горячий воздух над камнями в знойный день.
Тиффани почувствовала, как в полутёмной прохладной комнате сгустилось напряжение, и села на табурет для дойки.
— Ладно, — сказала она. — Можете показаться.
