Она с трудом прошла несколько шагов и села на землю, обхватив колени. «Не хватало ещё такой и остаться, — подумала она. — Придётся заткнуть уши затычками, и ноздри тоже, и на голову натянуть чёрный-пречёрный капюшон, и всё равно я буду видеть и слышать слишком много…»
Тиффани закрыла глаза и закрыла их снова.
Она чувствовала, как всё уходит, будто вода в песок… Она словно и правда засыпа́ла, странное сверхбодрствование оставляло её, она проваливалась, соскальзывала в… ну, в обычное повседневное бодрствование. Все образы словно подёрнулись дымкой, все звуки стали приглушёнными.
«И так мы живём всю жизнь, — подумала она. — Мы ходим по земле во сне, как лунатики, потому что невозможно же постоянно ощущать всё как есть…»
Кто-то постучал по её башмаку.
— Эй, куды ты завалилась? — спросил Явор Заядло. — Мы тока собрамши накидать им адвокантских люлей, и тут вы с Кралькой — ыть! И нету.
«Сон во сне, — подумала Тиффани, стараясь держаться прямо. — Но сны остались позади, глядя на Нак-мак-Фиглей, невозможно усомниться в их реальности».
— Всё кончено, — сказала она.
— Ты её сгробила?
— Нет.
— Тады она возвернётся, — сказал Явор Заядло. — Она ж тупа дурёха как есть. В снах кумексает, ах-ха, а так — ни в зуб копытсом.
Тиффани кивнула. Ощущение, будто весь мир подёрнулся дымкой, постепенно уходило. Мгновение сверхбодрствования теперь казалось только сном.
— Как вам удалось убежать от той огромной волны? — спросила она.
— Ах, мы таки быстры, а маяк был крепок, — объяснил Явор Заядло. — Однако воды наплеснулось по самые не моги.
— И пара-трёха акулух в придачу, — вставил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок.
— Ах да, и мал-мал акулкух, — пожал плечами Явор Заядло. — И восьминог.
— Это был гигантский спрррут, — поправил Вильям.
— Ну, он быр-быро стал шышлык, — ухмыльнулся Туп Вулли.
— Ха, полюси мал-мала люлей в клювей! — завопил Винворт в приступе остроумия.
Вильям вежливо кашлянул:
— Большая волна вынесла на берег много затонувших коррраблей с сокррровищами. Мы чуть задеррржались, чтобы немного их погрррабить…
Нак-мак-Фигли радостно продемонстрировали множество самоцветных камней и больших золотых монет.
— Но ведь это сокровище из сна, — сказала Тиффани. — Волшебное золото! Утром оно превратится в мусор!
— Нды? — Явор Заядло посмотрел в сторону горизонта. — Так, ребя, вы слыхали кельду. У нас мал-мал полчаса, чтоб его сбагрить! Так мы драпс-драпс? — спросил он Тиффани.
— Э… да. Хорошо. Спасибо…
Они исчезли в долю секунды, словно сине-рыжий просверк.
И только Вильям Гоннагл чуть задержался. Он поклонился Тиффани и сказал:
— Ты неплохо спррравилась. Мы горррды тобой. И твоя бабушка бы горррдилась. Помни об этом. Есть те, кто любит тебя. — И тоже был таков.
Раздался стон — это зашевелился распростёртый на траве Роланд.
— Пи-пи-писклики фсё, — грустно сказал Винворт в наступившей тишине. — Ласкудлыть фсё.
— Кто это был? — спросил Роланд.
Он уселся и схватился за голову.
— Это довольно запутанно, — сказала Тиффани. — Э… много ты помнишь?
— Всё было как… во сне, — проговорил Роланд. — Я помню… море, и мы бежали, я расколол орех, и там оказалось полно этих человечков, и я охотился в бескрайнем лесу, где было много теней…
— Сны порой удивительные шутки шутят, — осторожно сказала Тиффани.
Она встала и подумала: нельзя сразу уходить отсюда. Не знаю, откуда я это знаю. Может быть, я знала и забыла. Но мне нужно дождаться чего-то…
— Сможешь сам спуститься в деревню? — спросила она.
— Да… наверное. Но что…
— Тогда захвати с собой Винворта, пожалуйста. Я бы хотела… немного передохнуть.
— Ты уверена? — Роланд обеспокоенно посмотрел на неё.
— Да. Недолго. Пожалуйста, а? Ферма ведь по дороге, ты мог бы зайти туда и передать его родителям. Скажи им, что я тоже скоро спущусь. И что со мной всё хорошо.
— Пи-пи-писклики, — сказал Винворт. — Ласкудлыть. Хотю бай.
Роланд всё сомневался.
— Иди уже! — прикрикнула Тиффани и замахала на него руками.
Когда мальчики, несколько раз оглянувшись, скрылись за бровкой холма, Тиффани села меж четырёх железных колёс и обняла колени.
Вдалеке виднелся курган Нак-мак-Фиглей. Она видела их всего несколько минут назад, а они уже казались далёким воспоминанием. Но они ушли, будто их никогда и не было.
Можно было бы пойти к кургану и поискать большую нору. Но что, если её там нет? Или есть, а внутри только кролики?
«Нет, всё правда, — твёрдо сказала себе Тиффани. — И это я тоже должна помнить».
В сером предрассветном небе закричал канюк. Она подняла глаза: птица кружила в первых лучах солнца, и вот от неё отделилась крошечная точка…
Высота была слишком велика, чтобы даже пикст смог выжить после такого падения.
Тиффани вскочила на ноги. Хэмиш камнем падал с неба. А потом… что-то раздулось над ним, он перестал падать и начал парить, невесомо, как семечко чертополоха.
Пузырь у него над головой был какой-то раздвоенный. И чем ниже этот пузырь опускался, тем более знакомым выглядел.
