И всë это великолепие обрамлялось запахом жареного, съестного, который я почуял ещё с улицы. В помещении невероятно пëрло то ли чебуреками, то ли отходами человеческой жизнедеятельности. И действительно, переведя взгляд на край стойки, я увидел тарелку с огромными чебуреками. Нет, реально огромными. Больше моей головы раза в три. Такой порцией можно было б накормить троих взрослых мужиков.
Я попросил у официанта кофе и заказал самый аппетитный чебурек из имеющихся. Усевшись за столик в глубине зала, я принялся жадно поедать выпечку. На вкус было очень даже ничего. Много сочного фарша с лучком, тонкое хрустящее тесто. И привкус детства. Такие же чебуреки мама делала из домашней свинины.
Пока я трапезничал, в кафе больше никто не зашëл. Единственный человек рядом - официант - сверлил экран телевизора. А глаза грустные, словно у Хатико. Я тихонько попивал растворимый кофе "три в одном". Под действием горячего напитка, в тëмном помещении, в дальней части кафе, я вдруг почувствовал себя спокойно. Торопиться никуда не хотелось. Мало помалу я привыкал к обстановке. Даже бугай за стойкой уже не казался таким страшным. Просидел я так не больше получаса, залипая сначала на окружение, потом в экран. И тут вдруг почувствовал тяжесть в животе и неясные колики. Что-то внутри забурлило, заходило вдоль кишечника. Меня будто скрутило в спираль. Прихватило в туалет. Слишком быстро я понял, что не стоило есть в непонятном месте непонятную еду. И внутренне обозлился на всю эту шарашкину контору. И на себя. И на зарядку. И на кота.
- Извините, а где здесь туалет? - спросил я у бармена. Мне пришлось немного поднять голову, чтоб посмотреть в его лицо. Оно по прежнему было каким-то страдальческим, но теперь с ноткой раздражения. Мужчина устало выдохнул, и даже несмотря на меня, промямлил:
- Дверь прямо, там налево, открываете, свет с левой стороны, бумага есть. Вход двадцать рублей.
Я нашарил мелочь в карманах и всучил мужчине, после чего побежал до пункта назначения. У меня даже не было желания выяснять, почему вообще с меня берут деньги за уборную в кафе. Да, обдираловка. Но мне было всë равно.
Дверь я нашëл быстро. Туалет на удивление оказался более-менее чистым. Дырка в полу, а прямо над ней писсуар. Предусмотрительно. Комнатка была маленькой, с высокими потолками. Неуютно. Стены в уборной белые, гладкие. Тут же в этой комнате стояла малюсенькая раковина. Очень интересный дизайн. "Как на половине метра уместить все приблуды полноценной уборной?"
Со своими делами я закончил быстро. Сразу почувствовал неимоверное расслабление. Эйфория, нирвана. Только тогда обратил внимание, что звук музыки доносится даже до туалета. И эта музыка была единственной приятной чертой всего заведения. Да, после облегчения мой внутренний критик возрос и окреп в несколько раз. Ему хватило сил распрямить плечи, высказать своë внутреннее "фи", когда кишечник уже не давил снизу.
Я всполоснул руки, стараясь не касаться раковины. Развернулся лицом к двери. Выключил свет. Мой мир погрузился в темноту. Занеся руку над тем местом, где должна была быть ручка, я опешил. Я не смог еë нащупать, хотя мгновение назад, при свете лампы, она была в паре миллиметров от ладони. Хвать-хвать. Я щупал воздух, облапал дверь. Ничего. Попытался вновь включить свет, но услышал только щелчок выключателя. Светлее не стало.
- Лампа перегорела? - вслух сам у себя спросил я. И удивился, как громко звучит мой голос. В тишине.
Музыка тоже прекратила играть. Я не мог точно сказать, случилось это, когда я выключил свет или нет. И тут я несколько занервничал. Я нащупал телефон, но почему-то экран не загорелся. Разрядился? Постучал по двери и попросил помощи, но никто мне не ответил.
Постоял пару минут. А может и не пару. В темноте и тишине сложно точно сказать, сколько времени прошло. И терпение лопнуло.
Я забарабанил по двери. Начал орать, чтоб меня выпустили. Я был уверен, что это проделки бармена. "Чем я ему так не понравился?" - думал я.
Я навалился на дверь торсом, толкал плечом. Бился об деревянную перегородку, как несчастная глупая муха о стекло. Раз, два, три. Неужели, никто не слышал моих попыток выбраться?
Паника подбиралась всё ближе. Она поглотила мои ноги - они превратились в вату - и уже жадно облизывала живот. Руки вспотели. Со всей мочи я прильнул к преграде и взмолился всем существующим богам. Каким-то чудом мне удалось вынести дверь с петель. Удивительно, но моë избитое плечо даже не болело. Лишь немного пекло. К моему ужасу за дверью был абсолютный мрак. Такой же, как в туалете пару секунд назад.
